Москва. В центральных коридорах власти

Мои непосредственные начальники, Копчинский Г.А. и Марьин В.В., в основном, обращали внимание на смысловую составляющую вопроса, достаточность фактических материалов, убедительность используемой аргументации и расстановку акцентов в тексте, добиваясь лаконичности изложения и максимальной отдачи от документа. В тоже время, отличавшийся особой щепетильностью первый заместитель начальника нашего Отдела Фролышев Владимир Михайлович поправлял в документе, прежде всего, запятые и стилистические обороты. Делал это он с явным удовольствием, с улыбкой возвращая каждый раз документ на доработку.

Около двух недель я готовил справку для рассмотрения вопроса на Секретариате ЦК КПСС по теме «Состояние дел в стране с атомными реакторами малой мощности». С этой целью собрал необходимые материалы с научных, проектных и конструкторских организаций, провел ряд встреч и бесед со специалистами. Наконец документ был готов и в очередной раз перепечатан. Я внимательно прочитал весь текст на полутора страницах, который корректировался и перепечатывался неоднократно и который я уже знал практически наизусть. При этом я не обратил внимания на заголовок, напечатанный жирным шрифтом. Моя справка благополучно получила все визы в нашем Отделе и ушла в канцелярию, где её поочередно направляли секретарям ЦК на подпись. Первым её подписал Долгих Владимир Иванович, после чего справка легла на стол члену Политбюро ЦК КПСС, секретарю ЦК Зайкову Льву Николаевичу.

И тут разразился скандал – Зайков Л.Н. вызвал своего помощника:

– Какой мудак готовил эту справку, – грозно спросил он, не читая сам документ, а показывая на заголовок, где машинистка, перепечатывая документ в последний раз, умудрилась пропустить одну букву. Заголовок теперь гласил: «Состояние дел в стране с атомными ректорами малой мощности». Если бы только знал Лев Николаевич, что в роли этого «мудака» выступил хорошо ему известный по Ленинградской партийной организации, бывший первый секретарь Сосновоборского ГК КПСС. Документ вернули нам в Отдел на исправление, а мой промах ещё долго звучал на каждом совещании насмешкой в устах Фролышева В.М., наверное, потому что он тоже просмотрел эту опечатку и, чувствуя свою вину, отыгрывался каждый раз на мне.

Этот случай стал хорошим уроком для меня, и впредь подобных «проколов» я уже не допускал. Безусловно, участие в работе по подготовке таких серьезных документов, как проекты постановлений и решений партийных и советских органов, было для всех работников аппарата ЦК прекрасной школой, которая нам очень пригодилась в дальнейшем.

Текущая работа в Отделе все больше затягивала меня в свою орбиту, мне приходилось участвовать в целой веренице серьезных мероприятий. Ко многим из них я и другие работники нашего сектора готовили различные материалы (справки, тезисы выступлений и т.п.)

15 сентября состоялось большое совещание у секретаря ЦК КПСС В.И. Долгих с директорами и секретарями парткомов всех АЭС. В совещании приняли участие также Б.Е. Щербина – зампредседателя Совета Министров, председатель Бюро СМ СССР по ТЭК и Н.Ф. Луконин – министр атомной энергетики.

В.И. Долгих подчеркнул, что «…впервые после аварии на ЧАЭС мы встречаемся в таком составе. Предстоит огромная работа по ликвидации последствий аварии…»

Первыми выступали Сараев Ю.П., директор Смоленской АЭС и Гусаров В.И., директор Курской АЭС. По ходу их выступлений Долгих В.И. и Щербина Б.Е. неоднократно делали критические реплики и задавали острые вопросы о состоянии дел на строительстве новых блоков и эксплуатации действующих.

Крепко досталось Вартаняну М.Т., директору Армянской АЭС, который докладывал о ходе работ по ремонту и реконструкции 1 блока. Долгих В.И. его прервал уже в начале выступления: – «Нас не устраивает такая работа дирекции. Настроение в республике такое, что АЭС не нужна. Как вы собираетесь жить без неё?»

Подключился и Луконин Н.Ф. – «Станции надо быть настойчивее. Вашего голоса в республике не слышно. Своих кадров АЭС не имеет. Надо ставить общенациональную задачу».

Вартанян М.Т.: – «…4 мес. станция стоит, теряется чувство бдительности у персонала. Но народ полон решимости пустить АЭС, надо помочь нам с проектом реконструкции и с финансированием».

Неплохо выступил секретарь парткома Ленинградской АЭС Галкин С.В. На вопрос Долгих В.И. об обстановке в коллективе, бодро ответил, что обстановка нормальная, первый шок после Чернобыля уже прошёл. О положении дел на Нововоронежской и Запорожской АЭС рассказали директор станции Зверев В.А. и зам. секретаря парткома Кузовова С.М. соответственно.

Директор Чернобыльской АЭС Поздышев Э.Н. доложил о ситуации на станции. В н.в. численность вахтового персонала составляет 3596 чел. (до 26.04.86 г. было 6366 чел.). Есть проблемы по жилью, но они решаются в Киеве. Ремонт 1 блока закончен – к 7 октября д.б. включен в сеть. Ввод в работу 2 блока сдвигается на 20 октября. Дирекцию не устраивают предложения по заказчику природоохранных мероприятий. Долгих В.И. разъяснил, что эти функции будет осуществлять создаваемое в зоне особого контроля ПО «Комбинат».

Поздышев Э.Н. поднял вопрос о существующей системе оплаты труда в «особой зоне», действующей до 1 октября т.г. Персонал станции просит продлить её действие до окончания осенне-зимнего периода (до паводка), так как радиационная обстановка остается ещё сложной.

Справка. В соответствии с постановлением СМ СССР от 7 мая 1986 г. руководителям предприятий и организаций, непосредственно занятых на работах по устранению последствий аварии на ЧАЭС, было предоставлено право производить оплату труда работников по повышенным до 100% тарифным ставкам (сдельным расценкам) и должностным окладам. Конкретные размеры их повышения должны устанавливаться по согласованию с профсоюзным комитетом с учетом сложности и срочности выполняемых работ. Это касалось только зоны особого контроля.
Решениями Правительства от 17 мая и 5 июня 1986 г. оплата труда производилась следующим образом:
     а) работников предприятий и организаций, расположенных непосредственно в 30-ти километровой зоне – за время работы в 111 зоне – в пятикратном размере, во 11 зоне – в четырех кратном, в 1 зоне – в трехкратном размере, и в остальных местностях 30-ти километровой зона, т.е. зоны особого контроля – в двукратном размере дневной тарифной ставки (должностного оклада).
       б) работников временно переведенных и командированных в 30-ти километровую зону – за выполнение работ в 111,11,1 зонах опасности, соответственно в 4-х,3-х,2-х кратном размерах, а в зоне особого контроля в однократном размере дневной тарифной ставки (должностного оклада), то есть, на один порядок меньше, так как за указанными работниками сохраняется средний заработок по основному месту работы.

Хромченко А.И., и.о. директора Игналинской АЭС, рассказал о работе с персоналом после аварии на ЧАЭС, о выполнении мероприятий по повышению безопасности на 1 блоке.

В выступлении секретаря парткома Кольской АЭС Дубовика П.П. прозвучало опасение за работу оборудования, которое уже выработало свой ресурс. Последовала реплика Марьина В.В. – «На 1 и 2 блоках предстоят такие же работы по реконструкции, как на Армянской АЭС».

На выступление Щапова, директора Калининской АЭС, резко отреагировал Щербина Б.Е. – «Что вы нам так докладываете? Сорвали все сроки ввода 2 блока и спокойны». До перерыва выступил секретарь парткома Южно-Украинской АЭС Копьев Ю.В.

Продолжилось совещание выступлением Коровкина В.А., директора Ровенской АЭС, который попросил снять ранее выданное ограничение и разрешить поднять на 7% мощность реактора.

Секретарь парткома Билибинской АЭС Девятов Ян Николаевич, рассказав о нормальном положении с персоналом, посетовал на волокиту с разработкой проекта реконструкции станции. Выступили директора Балаковской АЭС (Маслов В.Е.) и строящейся Хмельницкой АЭС (Габрийчук Н.С.) и поведали о своих проблемах.

Серьезно, по-деловому выступил министр Луконин Н.Ф. Говорил о дисциплине, бдительности, которая снова начинает притупляться. Привел примеры безответственности руководящих кадров на некоторых АЭС (Кольской, Южно-Украинской). Дал оценку состояния пусковых энергоблоков.

Щербина Б.Е. похвалил министра за выступление, прошелся по пусковым делам. Надо поднимать использование мощностей в энергетике – свыше 5 млрд квт*часов мы уже потеряли в этом году.

Подводя итоги совещания, Долгих В.И. отметил, что сегодня неудовлетворительным остается завершение в сжатые сроки и с высоким качеством ремонтных работ на АЭС. Подчеркнул особую роль парткомов в этих вопросах.

Важнейший вопрос – мероприятия по повышению безопасности (особо по Армянской АЭС). В подготовке кадров учесть зарубежный опыт. Обеим министерствам нужно лучше заниматься социальными и жилищными вопросами. Запланированные вводы объектов должны быть выполнены. Эксплуатационники должны оказать содействие строителям. Не забывать о строительстве ЛЭП.

Через две недели, 30 сентября, я отправился на Большую Ордынку, чтобы принять участие в заседании коллегии Минсредмаша СССР. Славский Е.П. в зале отсутствовал. Вел заседание коллегии первый заместитель министра Рябев Лев Дмитриевич, недавно назначенный на эту должность вместо Мешкова А.Г.

Я хорошо помнил Рябева Л.Д. ещё как работника аппарата ЦК КПСС, проводившего ежегодные совещания с нами, секретарями парткомов. Став заместителем министра, он неоднократно бывал на ЛАЭС, а в июне 1985 года сопровождал Славского Е.П. в его поездке в Сосновый Бор.

На заседании коллегии выступали руководители всех основных научных и конструкторских институтов и организаций министерства (Черкашов Ю.М., Легасов В.А., Булдаков Л.А., Стекольников В.В., Митенков Ф.М. и др.). Состоялся очень предметный «разбор полетов» в свете постановления ЦК КПСС от 14 июля 1986 года.

В своем заключительном слове Лев Дмитриевич Рябев, в частности, отметил:

– Будучи в Чернобыле, я понял, как мы мало знаем о процессах, происходящих в действующих реакторах… Показательный пример – паника по возможному прорыву топлива из реактора вниз.

Далее замминистра упомянул о записке по недостаткам СУЗ ВВЭР-1000, полученной от секретариата ЦК КПСС.

– Это, товарищи, наша вина, нам её надо поправлять.

Мне особенно приятно было услышать это, так как речь шла о записке в Секретариат ЦК, которую готовил я лично. Закончил Рябев Л.Д. постановкой задач для главных конструкторов, научных руководителей и работников аппарата министерства.

3 октября состоялось заседание коллегии Госатомэнергонадзора СССР, в котором я принимал участие вместе с Марьиным В.В. Мой шеф открыл заседание кратким вступительным словом. С основным докладом о задачах ГАЭН, вытекающих из постановления ЦК КПСС от 14 июля 1986 года, выступил заместитель председателя комитета Алексеев М.П.

Выступали начальники управлений и округов Комитета и инспекций на АЭС. Разговор был достаточно серьезный, вскрывались и внутренние проблемы в Комитете и внешние. Среди выступавших весьма неплохо был некто Вишневский Ю.Г., начальник инспекции ГАЭН на Балаковской АЭС, с которым гораздо позже у меня «перехлестнутся пути». С заключительным словом выступил председатель Комитета Малышев М.В. Его речь была критической и мобилизующей для его подчиненных.

Решением Секретариата ЦК КПСС СТ-26/5с от 14 октября 1986 года была установлена должность партийного организатора (парторга) ЦК КПСС в партийных организациях действующих атомных электростанций.

Этим решением Секретариата ЦК на всех АЭС (кроме Чернобыльской АЭС, где парторга утвердили в январе 1987 года) парторгами были утверждены уже работавшие там секретари партийных комитетов электростанций.  Позднее было утверждено разработанное нашим сектором Положение о парторгах ЦК КПСС на АЭС.

Должность парторга ЦК серьезно повышала значимость действующего секретаря парткома. Хотя он оставался, по-прежнему, под контролем райкомов и горкомов партии, но имел возможность прямого выхода на ЦК КПСС, минуя местные парторганы. Без согласования с ЦК КПСС к парторгам ЦК нельзя было применить меры партийного воздействия.

В декабре 1986 г. было принято решение об организационном укреплении партийных комитетов атомных электростанций. В 12 парткомах АЭС было установлено 5 должностей заместителей секретарей парткомов, 4 должности заведующих кабинетами политпросвещения и 11 должностей технических секретарей.

Позже всем парторгам выдали удостоверения ЦК КПСС и предоставили возможность получения льготного лечебно-профилактического питания и дополнительного отпуска до 24 рабочих дней на условиях, предусмотренных для работников дирекции станций.

Непосредственно курировать работу парторгов ЦК на АЭС было поручено мне. 

Подводя итоги первых месяцев своей работы в аппарате ЦК КПСС, я мог смело сказать, что произошло моё полное погружение в новую для меня, крайне интересную сложную и ответственную работу.

В конце октября 1986 года в Москву ко мне в общежитие приехала на несколько дней супруга. В это время решался вопрос о выделении квартир вновь принятым сотрудникам аппарата. Одним из первых вариантов был большой жилой дом в Воронцово на юго-западе Москвы, который строили совместно УД ЦК КПСС и Министерство обороны. Некоторые мои коллеги стали ждать жилья поближе к центру Москвы, но мы со Светланой готовы были на любое предложение, и я согласился на квартиру в Воронцово.

Мы сели на метро, доехали до станции «Новые Черемушки» и пошли пешком до Воронцовского парка, где на улице Академика Пилюгина строился наш будущий дом.

Несмотря на непролазную грязь около стройплощадки готовящегося к сдаче четвертого подъезда 18-ти этажного панельного дома, район нам понравился. Здесь еще был частично цел большой яблоневый сад, рядом располагался заброшенный и неухоженный парк бывшей усадьбы «Воронцово» с развалинами маленькой церкви и цепочкой небольших прудов, а неподалеку проходила широкая магистраль Ленинского проспекта.

Перед ноябрьскими праздниками в Москву перебрался сын Александр, который уже забрал документы из сосновоборской школы. Я созвонился с Черемушкинским райкомом партии и сына зачислили для продолжения учебы в 10-й класс средней школы №117, что располагалась рядом с нашим будущим домом. Вскоре мне выделили ордер на трёхкомнатную квартиру на 14-м этаже, но по просьбе жены и тёщи, я попросился на нижние этажи. Через пару дней мне поменяли ордер на квартиру на четвертом этаже, все окна которой выходили во двор.

Сразу после ноябрьских торжеств мы с Александром в числе первых жильцов заселились в свою квартиру. У кого-то из знакомых я взял шлиф-машинку, и мы «прошлись» по свежему паркету в коридоре и комнатах, после чего покрыли пол прозрачным лаком. Квартира была готова к приёму супруги Светланы и её матери Анны Тимофеевны, которая в последние годы зимовала у нас в городе, хотя весной каждый раз снова просилась к себе в деревню в Горьковскую область.

Через некоторое время я с помощью друзей-пограничников и военных строителей на двух крытых грузовиках перевез свой домашний скарб в Москву. Один из грузовиков практически полностью был отдан под многочисленные упаковки книг моей библиотеки. Одновременно мы со Светланой и Анной Тимофеевной на своих Жигулях, забитых мелкими вещами, отправились из Соснового Бора в Москву.

На подъезде к Москве в Клину, после железнодорожного переезда, нагловатые гаишники меня и ещё несколько машин остановили якобы за превышение скорости (стоял знак 40 км/час). Это была явная ложь, так как наша нагруженная машина по разбитой дороге просто не могла ехать быстрее 40 км/час. Но возражения мои и собратьев по несчастью не были приняты – нам всем поставили проколы в талоне предупреждений. Безусловно, в присутствии других водителей я не стал махать своим удостоверением, но пообещал ретивым служакам некоторые неприятности.

По приезду мы заселились в квартиру всей семьей. Дочь Лариса осталась жить в Ленинграде – ей предстояло ещё два года учебы в институте.

Через несколько дней коллеги из транспортного отдела ЦК по моей просьбе устроили мне встречу с начальником ГАИ Московской области. В кабинете полковника милиции в здании на Садовой-Самотечной я подробно изложил свою печальную историю и пожаловался на «ретивых» инспекторов ГАИ. Большой начальник внимательно выслушал меня и высказал, на мой взгляд, мудрую и здравую мысль.

– Если я сейчас их накажу, то у них может пропасть желание и старание работать. Давайте-ка я лучше вам выпишу новый талон предупреждений, а то в старом слишком много проколов.

Сказал и тут же оформил мне новенький чистый талон. Я невольно вспомнил «мудрого» казаха-парторга из целинного совхоза, который объяснял нам, почему нельзя критиковать в стенгазете главных специалистов совхоза. Логика была железной в обоих случаях – тогда работать будет некому!

Вскоре Светлана устроилась на работу в Минатомэнерго в Отдел организации труда и НОТ. Она продолжила заниматься вопросами, которые вела на ЛАЭС до нашего переезда в Москву.

Постепенно наша новая московская жизнь вошла в обычную колею. В доме на нашей лестничной площадке было ещё две квартиры, в которых поселились военные. Моим ближайшим соседом оказался генерал-полковник танковых войск Мамчур Пётр Антонович, бывший заместитель главнокомандующего Объединенными вооруженными силами государств - участников Варшавского Договора, с которым у нас в дальнейшем сложились хорошие дружеские отношения.

Уже в первые дни своей ра­боты я с удивлением и радостью узнал о существовании в коллективе аппарата ЦК КПСС неформального сообщества рыболовов-любителей. Вскоре мои новые друзья представили меня «главному рыболову», который работал также в нашем отделе. Им оказался инструктор сектора чёрной металлургии Власов Анатолий Андрианович. Ветеран Великой Отечественной войны, бывший фронтовик, Анатолий Андрианович имел большую рыболовную практику и пользовался непререка­емым авторитетом среди наших рыболовов, не зря мы его называли «наш Президент» и «Андрианыч».

Профсоюзная организация аппарата ЦК КПСС в последствии регу­лярно выделяла нам один, а иногда два уазика для поезд­ки на рыбалку, в основном в зимний период, когда дачные дела были отодвинуты на весну, и у каждого из нас появля­лась возможность в выходные дни посвятить себя любимо­му занятию. У нас сложился более или менее постоянный коллектив рыбаков, в который входили работники нашего отдела: Власов А.А., Скрыль А.И., Михайленко А.Г., Асеев Г.С., Кашлев Г.И., Лопаткин В.Я., Бабанин В.М., и других отделов: Хоркин В.А., Янчук В.К., Кондратьев Л.А., Титов А.И., Блинов А.Ю., Логи­нов В.Ф., Штарев С.С., и др., составившие вместе с несколькими пенсионерами большую команду, регулярно выезжавшую на рыбалку на различные подмо­сковные водоёмы, в основном на Учинское, Озернинское и Вазузское водохранилища. 

Напряженная работа. Командировки на АЭС 

Между тем на работе у меня продолжались «горячие деньки». Обстановка в атомной энергетике, которую курировал наш сектор, оставалась сложной. Буквально ежедневно мне приходилось заниматься текущими вопросами состояния эксплуатации действующих энергоблоков АЭС, выполнения мероприятий по их безопасности.

Ко мне регулярно поступала информация с мест от парторгов ЦК и руководства АЭС, а диспетчерская служба Минатомэнерго имела постоянный прямой выход на меня. Информация о любой аварийной ситуации или даже отклонениях от нормального режима работы на любом энергоблоке АЭС, помимо существующих каналов с министерствами и ведомствами, обязательно поступала в ЦК КПСС. Как правило, первым её от диспетчера МАЭ получал я (в любое время суток!). После анализа поступившей информации я определял необходимость и срочность дальнейшего информирования своих начальников о произошедшем. В любом случае я фиксировал все эти события в своих рабочих тетрадях (из-за отсутствия в то время персональных компьютеров).

По нескольку раз в неделю мне приходилось встречаться с учеными и специалистами, готовить материалы и участвовать самому в различных совещаниях и мероприятиях.

Так, 20 ноября в Госкомитете по науке и технике (ГКНТ) состоялось заседание Междуведомственного технического совета по атомным электростанциям (МВТС по АЭС), где я принимал участие. Я впервые попал в это солидное здание на ул. Горького, рядом с Моссоветом. Проводил заседание МВТС его председатель академик Александров А.П. Рассматривались вопросы: информация о пуске 1 и 2 блоков ЧАЭС; о мероприятиях по безопасности РБМК; сообщение о пуске энергоблока №2 Армянской АЭС.

По первому вопросу от имени Межведомственной комиссии (МВК) докладывал руководитель ПО «Комбинат» Игнатенко Евгений Иванович. На 1 и 2 блоках выполнены все намеченные работы по замене устаревшего оборудования и мероприятия по безопасности. МВК просит согласовать его решение использовать эти энергоблоки на номинальной мощности. МВТС утвердил данное решение.

По второму вопросу Черкашев Ю.М., замдиректора НИКИЭТ, подробно доложил о проведении первоочередных мероприятий по безопасности на действующих энергоблоках с РБМК, а также по модернизации системы управления и защиты на 1 блоке ЧАЭС, с целью увеличения её быстродействия. МВТС обязал НИКИЭТ и ИАЭ в недельный срок дать заключение по этому вопросу и принял решение распространить эти мероприятия на все РБМК.

По третьему вопросу министр Луконин Н.Ф. доложил о выполнении мероприятий по Армянской АЭС. Подписано решение трёх министерств о временной эксплуатации ААЭС в осенне-зимний период. МВТС пролонгировал это решение и поручил МАЭ и соответствующим институтам в 1 кв. 1987 г. выполнить проект реконструкции 1 и 2 блоков ААЭС и представить на рассмотрение в МВТС график реализации этого проекта. 

Через 5 дней, 25 ноября, я принял участие в заседании коллегии Госатомэнергодзора, рассмотревшего вопрос «О ходе выполнения мероприятий по повышению безопасности АЭС с реакторами РБМК». На заседании присутствовали ответственные работники Минатомэнерго и Минсредмаша. В адрес этих министерств прозвучало немало критики в части неудовлетворительного выполнения мероприятий по безопасности. Отсутствует целенаправленное руководство деятельностью АЭС в этих вопросах, научный руководитель и главный конструктор проекта плохо решают возникающие проблемы.

Отмечалось, что ещё не достигнута основная задача – устранить возможность возникновения опасного состояния реакторов. Авария на ЧАЭС показала, что ряд параметров безопасности в действительности оказались ниже проектных. Нужно срочно доводить их до нормального состояния. Что касается строящихся реакторов РБМК, необходимо менять проект, а не «латать дыры». 

Одним из первых постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС были утверждены первоочередные мероприятия по захоронению 4-го энергоблока, захоронению радиоактивных отходов и дезактивации оборудования промплощадки станции. Функции генерального проектировщика были возложены на ВНИПИЭТ.

Было организовано новое управление строительства (УС-605) и начата разработка проекта «Укрытие». Проектная группа состояла из 100 специалистов ВНИПИЭТ, также привлекались различные консультанты из других проектных институтов. Уже 25 мая начался монтаж оборудования 3-х бетонных заводов, развернутых в 13 километрах от ЧАЭС.

В конце ноября 1986 года меня и моего шефа, Георгия Копчинского, направили в командировку в Киевскую областную партийную организацию со стандартной формулировкой: «…по вопросам партийной работы».  Цель командировки – посещение эвакуированного города энергетиков Припяти и промплощадки Чернобыльской АЭС, личное ознакомление на месте с текущей ситуацией на 3 и 4 энергоблоках и подготовка соответствующего доклада руководству.

В киевском аэропорту Борисполь утром 28 ноября нас встретил секретарь Киевского обкома КПУ Соколов Ю.М., и после небольшой беседы в обкоме и короткого отдыха мы вместе с ним направились в Чернобыль. В Чернобыле к нашей группе присоединился секретарь Припятского ГК КПУ Лукьяненко В.Г. Этим составом мы и отправились на Чернобыльскую АЭС.

В течение трёх дней я и мой шеф знакомились с ходом работ по сооружению защитного укрытия энергоблока №4, подготовкой к эксплуатации энергоблока №3 и другими вопросами, связанными с ликвидацией последствий аварии на этой электростанции и обеспечением безопасной и надежной работы её действующих энергоблоков.

Во время посещения площадки ЧАЭС приходилось работать в условиях повышенной радиационной обстановки, что, однако, не вызывало особой тревоги ни у меня, ни у Георгия Алексеевича, привыкших к таким условиям на прежней работе. Мы исследовали основные и доступные места в районе 3 и 4 блоков, машинного зала, собственными глазами увидели масштабы разрушений, провели много бесед с вахтовым и ремонтным персоналом, с руководством электростанции.

Я уже отмечал выше, что директором ЧАЭС сразу после аварии был назначен Поздышев Э.Н., с которым меня связывала совместная работа в Красноярске-26 и Сосновом Бору. Кроме этого, меня здесь ждала приятная неожиданность ­– новым главным инженером Чернобыльской АЭС оказался мой бывший «стажёр начальника смены станции» на ЛАЭС, Штейнберг Николай Александрович. Напомнил мне об этом он сам при первой личной встрече.

Нам была предоставлена подробная информация о радиационной обстановке на территории электростанции, о медицинском обслуживании и санитарно-гигиеническом режиме, об условиях проживания вахтового и обслуживающего персонала во временном поселке «Зеленый Мыс».

Он находился за пределами Зоны отчуждения и там проживал станционный персонал и значительная часть персонала ПО «Комбинат». Поселок считался достаточно комфортным, там были сооружены финские домики с вентиляцией, отоплением и импортной сантехникой, работали отличные столовые, а по вечерам часто проходили концерты известных артистов. Однако некоторые ликвидаторы хотели перебраться в Чернобыль. До Зеленого Мыса было около 80 км и каждый день тратить по 2 часа на дорогу не всем нравилось.

Посетили мы и город Припять, ставший уже безжизненным призраком. Наше внимание, как и многих, поразил т.н. «рыжий лес», стоявший немым укором людям между электростанцией и городом. Огромный массив хвойных и лиственных деревьев, прилегающий к Чернобыльской АЭС, принял на себя наибольшую долю выброса радиоактивной пыли во время взрыва реактора и позднее, во время работ по дезактивации территории был снесён бульдозерами и захоронен.

30 ноября 1986 года директором электростанции Поздышевым Э.Н. был подписан акт государственной комиссии о принятии на техническое обслуживание объекта «Укрытие».

По результатам командировки мною и Копчинским Г.А. была представлена обстоятельная справка в ЦК КПСС.

В начале декабря ко мне обратился коллега по Отделу, инструктор сектора нефтяной промышленности Возняк Василий Яковлевич.

В период 1970-77 гг. он работал в Тюменском обкоме КПСС инструктором, заместителем заведующего, заведующим отделом строительства. Первым секретарем Тюменского ОК КПСС в то время был Щербина Б.Е., нынешний зампред Совмина СССР и одновременно руководитель Бюро СМ СССР по топ­ливно-энергетическому комплек­су.

Борис Евдокимович Щербина предложил Возняку В.Я. перейти на работу в Бюро Совета Министров СССР по ТЭК на должность заведующего Отде­лом ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

Мой коллега был явно встревожен этим предложением, он понятия не имел об атомной энергии, очень боялся радиоактивности и пришел ко мне за советом – стоит-ли соглашаться на эту работу. В течение трех дней я провел Василию ликбез по атомной тематике и убедил его в безопасности предстоящей работы, которая должна была, в основном, заключаться в организации строительства города энергетиков Славутич и др. объектов в зоне ЧАЭС.

Поблагодарив меня, Возняк В.Я. отправился в свою «новую жизнь». В дальнейшем наши пути с ним снова сойдутся, а отношения окажутся достаточно извилистыми и сложными.

10 декабря я принял участие в совещании, которое прошло в МВТУ имени Н.Э. Баумана. Вместе с ректором МВТУ, дважды Героем Советского Союза, летчиком-космонавтом Елисеевым А.С., мы посетили действующую в МВТУ нетрадиционную для вузов научно-производственную структуру — НИИ специального машиностроения, где разрабатывались перспективные изделия оборонной техники и специальные технологии. Нам продемонстрировали создаваемое здесь робототехническое устройство – мобот ЧХВ-2. В самом скором времени его отправят в Чернобыль, где он окажется единственным из всех роботов, включая зарубежные, который будет успешно справляться с опасными и сложными работами по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

13 декабря состоялось собрание партийно-хозяйственного актива Госатомэнергонадзора СССР «О мероприятиях по повышению эффективности работы ГАЭН СССР в свете решений Секретариата ЦК КПСС от 14 ноября 1986 года». С основным, самокритичным докладом выступил секретарь партбюро Комитета Просвирин А.В.

В докладе говорилось о необходимости преодоления самодовольства, которое было характерно для деятельности Комитета. Многие АЭС при попустительстве ГАЭН долгое время эксплуатировались со значительным отступлением от действующих норм и правил. Прозвучала мысль об «иждивенческом» характере некоторых предложений, поступающих от инспекций округов. Новые задачи надо решать, отрешившись от старых подходов.

Выступавшие начальники инспекций округов и АЭС говорили о справедливой оценке, данной деятельности Комитета в постановлении Секретариата ЦК КПСС. После Чернобыля многие инспекции несколько растеряли свой авторитет. Поднимать его надо, прежде всего, компетентностью и принципиальностью, но не твердолобостью.

Остро выступил начальник инспекции на ЛАЭС Петров А.Г. (бывший нач. электроцеха, мой хороший товарищ). Нужен четкий регламент нашей работы – с нас сегодня спрашивают не только за безопасность, но и за надежность работы оборудования. Для разных станций существуют различные документы и требования, что не допустимо. Из-за проведения мероприятий по безопасности мы не укладываемся в графики капремонтов, и это надо учитывать в планах по производству электроэнергии.

Выступая с заключением, председатель Комитета Малышев В.М. сосредоточился на необходимости быстро решать возникающие вопросы. К сожалению, состояние «маловмешательства» не исчезло из нашей работы, ещё сильно желание переложить ответственность на кого-то другого. Не все в Комитете поняли, что стоять в стороне никому не удастся – мы ведь самый серьезный контрольный орган. В нашей работе надо не тлеть, а гореть!

После завершения собрания Председатель Комитета Малышев В.М., будучи в хорошем расположении духа, решил по-барски угостить меня обедом. Он пригласил меня в свою служебную машину, и мы проехали на ул. Грановского, 2, где находилась одна из кремлёвских столовых. Здесь высшие чины партийной и хозяйственной номенклатуры могли использовать свои талоны лечебного питания, т.н. «кремлёвку». Пока мы с Владимиром Михайловичем вкусно обедали, его водитель отоваривал накопившиеся у шефа талоны (выдаваемые по 3 на день – завтрак, обед и ужин) и носил в машину свертки с первоклассными продуктами. Я, впрочем, совсем не завидовал своему старшему товарищу, получавшему этот паёк, который мы среди инструкторов насмешливо называли «курицей».

Практически с первого дня моего пребывания на Старой площади пришлось заниматься работой с письмами и обращениями граждан в центральные органы. Так уж получилось, что почти любое обращение в ЦК, где упоминалось слово «Чернобыль» или АЭС, общий отдел направлял в наш отдел, где его автоматически «расписывали» мне. Ко мне попадали даже подобные письма, направленные «лично» Раисе Максимовне Горбачевой.

Одним из первых мне пришлось разбираться с письмом писателя-фантаста Казанцева А.П. В своем обращении в ЦК КПСС он выдвинул ряд версий, в том числе чисто фантастических, о возможных причинах аварии на ЧАЭС. Я пригласил Александра Петровича в свой кабинет на ул. Куйбышева, и мы около часа провели с ним обстоятельную беседу. Мне удалось развеять ложные страхи и сомнения писателя, а на прощание он подарил мне экземпляр своего романа «Купол надежды» с надписью: «Уважаемому Валерию Михайловичу в память о встрече. 10.12.1986 г. А. Казанцев».

Другим важным обращением было письмо из Армении от известной писательницы Сильвы Капутикян. Эта яркая представительница армян-реэмигрантов, ставшая общественным выразителем обеспокоенности армянской интеллигенции, разразилась гневными обвинениями в адрес центральных властей страны, которые «…не видят опасности, нависшей над армянской нацией из-за существования АрАЭС.»

В определенной степени из-за этого письма меня направили в командировку на Армянскую АЭС. Накануне руководство Отдела поставило передо мной ряд вопросов, которые я должен был решить в этой поездке. В частности, попытаться выяснить, почему энергоблоки АрАЭС не работают устойчиво (уровень эксплуатации, ситуация в коллективе, сознательный саботаж), а также оценить позицию вышестоящих органов республики по АЭС и формированию нормального общественного мнения в республике по отношению к атомной энергетике. 

Утром 17 декабря прямым рейсом Аэрофлота из Внуково я улетел в Ереван. Три часа полета, и в аэропорту Звартноц меня встречает заведующий отделом промышленности ЦК КПА Даниелян О.Д. и парторг ЦК КПСС на АрАЭС Саакян В.С. После небольшой экскурсии по Еревану, в которую в обязательном порядке входит посещение Цицернакаберда – мемориального комплекса, посвященного жертвам геноцида армян 1915 года, Матенадарана – одного из крупнейших в мире хранилищ древних рукописей и манускриптов (более 17 тысяч экземпляров), состоялась краткая предварительная беседа в ЦК Компартии Армении с секретарем ЦК Гамбаряном К.А.

Затем на машине вместе с Саакяном В.С. мы едем в Мецамор, поселок АЭС, где меня встречают директор станции Вартанян М.Т.  и руководители предприятия. После краткой ознакомительной беседы я отправляюсь в гостиницу, здесь мне подготовлен скромный, но достаточно уютный номер.

Отдохнув от дороги и первых впечатлений, снова направляюсь на АЭС ­– начинается моя инспекционная работа в коллективе и парторганизации в соответствии с поручениями моего руководства.

Справка. Первый энергоблок Армянской АЭС был введён в эксплуатацию в декабре 1976 года , второй —  5 января 1980 года
15 октября 1982 года на АЭС произошёл пожар. Пострадал машинный зал. Общий ущерб составил около 1 млн руб. (в ценах 1982 года). Для ликвидации пожара потребовалось почти 7 часов, в тушении участвовали 110 работников пожарной охраны.
В 1983 году, после утверждения проекта второй очереди АрАЭС (два энергоблока ВВЭР-440, тип В-213) были начаты строительные работы по возведению третьего и четвёртого энергоблоков, однако после аварии на Чернобыльской АЭС в 1986 году все строительные работы были свёрнуты.
Город атомных энергетиков Мецамор, назван в честь древнего города (крепости) Мецамор с древним меде- и бронзоплавильным комплексом, существовавшим с V тысячелетия до н. э. до XVIII века н. э. На территории крепости Мецамор обнаружена предположительно древняя астрономическая обсерватория.

Вечером директор станции Вартанян М.Т. пригласил меня к себе на ужин. Уютная обстановка, в которой жена директора, миловидная женщина средних лет, подавала вкусные блюда за столом способствовали нашей спокойной дружеской беседе. В конце ужина хозяйка предупредила меня, чтобы я не удивлялся, когда её муж будет грызть кости из первого блюда – он любит это занятие. Я, конечно, не подал виду, но с интересом наблюдал как хозяин своими крепкими зубами по-собачьи разделывался с массивными и, наверное, очень вкусными «деликатесами».

Возвратившись в свой гостиничный номер, окна которого выходили на юг в сторону границы с Турцией, я любовался впечатляющим силуэтом горы Большой Арарат (5165 м) на другом берегу пограничной реки Аракс. Ночью вся гора казалась на фоне неба большим темным пятном, на котором недалеко от вершины светились какие-то редкие огоньки. Позже мне сказали, что там расположена американская станция слежения за спутниками.

Плотно поработав несколько дней на АЭС и в ЦК КПА, я отбыл из Еревана в Москву, где доложил руководству Отдела об итогах своей командировки.

1. Состояние эксплуатации на АрАЭС несколько улучшилось по сравнению с уровнем прошлых лет и, хотя оно по-прежнему находится на уровне «ниже среднего», станция способна устойчиво работать в период осенне-зимнего максимума.
2. Психологический климат в коллективе в целом нормальный. Паники нет, но присутствуют элементы неуверенности в завтрашнем дне.
3. Руководство АЭС: директор Вартанян М.Т. – грамотный, деятельный руководитель, проводит линию на укрепление дисциплины и порядка – должен работать дальше; главный инженер Нерсесян В.Г. – недостаточно силён. Возможно сохранение в должности, но с утверждением в ЦК КПА следует подождать; секретарь парткома (парторг ЦК КПСС) Сааякян В.Г. – малоопытен в партийной работе, но замены нет. Есть перспектива укрепления в должности; замдиректора по общим вопросам Бабаян Г.Г. – на месте, работает нормально; замдиректора по капстроительству Маркосян Р.С. – завалил порученный участок работы, нужна замена; зам. главного инженера по эксплуатации Маркосян Г.Р. – резерв на главного инженера.
4. Имеет место недокомплект сменного персонала, неоднороден состав руководителей среднего звена, по рабочему персоналу нередки увольнения по причине повышения требовательности и пр. трудностей. Есть опасение, что в ближайшие год-два часть персонала из костяка коллектива (~500 чел.) уйдет на пенсию.
5. Численность парторганизации (совместно с управлением строительства) – 478 чел. на АЭС – 290. Низка партийная прослойка в основных цехах, много беспартийных среди НСС, СИУР, СИУТ и т.д. Ни директор, ни секретарь парткома не являются членами бюро РК или райисполкома.
6. Поселок энергетиков Мецамор: проект никудышный, выглядит убого, не благоустроен, не хватает жилья и школ, заказчик за ходом работ не следит. В то же время построен хороший клуб и спорткомплекс.
7. Основные вопросы в коллективе АЭС: будет ли намечаемая реконструкция отвечать своим задачам (не учтены предложения АЭС); включить жилье и соцкультбыт в объемы реконструкции, увеличить мощность подрядной организации, необходимо срочно начать строительство УТП для обучения персонала.
8. Центральные органы республики уделяют достаточное внимание АрАЭС. В республике задолго до Чернобыля сформировались «антиядерные» настроения в сфере интеллигенции (в значительной степени в среде армян-реэмигрантов). Ещё в начале 1986 года была проведена беседа с группой общественных деятелей по реальному положению дел и значению АрАЭС для экономики республики. Подготовлена специальная передача по ТВ, «круглый стол», но она не состоялась из-за чернобыльской аварии. Никакой паники после Чернобыля в республике нет, но нет и твердой уверенности, что реконструкция двух действующих энергоблоков решит проблемы с безопасностью. Есть обида на центральные органы страны (Совмин, МЭиЭ, МАЭ) – не спрашивают мнение республики, хотя для неё АрАЭС важнейшее предприятие.
9. Мною был поставлен ряд вопросов на Армянской АЭС: укреплять технологическую дисциплину, повышать уровень эксплуатации и культуру производства.
   В ЦК КП Армении: – упустили развитие генплана поселка Мецамор, руководители предприятия не живут в нём и это серьезный недостаток; уровень эксплуатации на АЭС недостаточен, его надо поднимать; следует увеличить партийную прослойку на станции, разделить две парторганизации, руководителей АЭС привлечь к работе в РК и райисполкоме.
   В Минатомэнерго: помочь АрАЭС с кадрами, рассмотреть вопрос о выделении дополнительных средств в объеме реконструкции; посмотреть возможность подготовки специалистов в Ереване; срочно увеличить на местах количество материалов по Чернобылю.

Результатами своей командировки в Армению я остался доволен, не предполагая, однако, что мне придется туда ещё возвращаться при более серьезных обстоятельствах.

В январе мой шеф Копчинский ушел в отпуск, и мне довелось 14.01.1987 г. заменить его на регулярном рабочем совещании, которые проводил Лигачев Е.К. в зале Секретариата ЦК с руководителями аппарата ЦК. Здесь я уже во второй раз (после съезда) встретился со вторым лицом в партии. Лигачев Е.К. проинформировал нас о заседании Секретариата ЦК «О фактах перебоев в теплоснабжении населенных пунктов Горьковской и Мурманской областей».

В условиях суровой и снежной зимы на местах к этому вопросу подошли безответственно, а Минэнерго СССР и Минжилкоммунхоз РСФСР не осуществили должного контроля. В г. Горький 7.01 более 100 тыс. чел. остались без тепла, и до сих пор 56 домов не подключено к теплоснабжению. В г. Североморске 4.01 вышел из строя водовод, питающий ТЭЦ. Около 20 тыс. чел. осталось без тепла.

– Подобные факты в условиях перестройки дискредитируют то, что делает партия для людей, – подчеркнул Егор Кузьмич, – виновные строго наказаны, – добавил он.

ЦК обращает внимание, что из-за безответственности должностных лиц произошли аварии в Москве, Ленинграде, Киеве, Витебске, Красноярске, Свердловской и Пермской областях, Латвии и Карелии.

Год начат неудачно. Многие отрасли допустили отставание (угольная промышленность, капитальное строительство, машиностроение). Лучше всех пока дела в сельском хозяйстве. Хорошо работают нефтяники и газовики. Сложное, чрезвычайное положение сложилось на железных дорогах. Не перевезено более 28 млн тонн грузов, каждый день не довозится 1, 5 и более млн тонн. Топлива было заготовлено больше, но его не хватает уже на ряде электростанций (на 16 ТЭС запасы топлива меньше суток, на 8 ТЭС – 1-3 суток).

Главное – обеспечить бесперебойное снабжение топливом и электроэнергией. Мы сегодня интенсивно проедаем все, что было накоплено в прошлом году.

ЦК принимает меры, чтобы приостановить спад производства, а затем и восстановить его.

1. В 15-20 критических районов страны направляются бригады ЦК КПСС во главе с заведующими и заместителями заведующих отделов, завсекторами.
2. В расчистку ж/д путей включается армия (десятки тыс. чел.)
3. Внимание местных органов обращено на строгое соблюдение нормативов погрузки и выгрузки ж/д вагонов.
4. Сегодня ЦК требует организовать круглосуточную работу партийных и советских органов (секретари ОК, члены бюро и т.д.). Расставить всех – от ЦК компартий союзных республик до предприятий (наиболее квалифицированных людей в выходные и ночные смены). В первую очередь ж/д станции, транспортные цеха и участки предприятий, локомотивные бригады. Всю работу аппарата перевести на предприятия (электростанции и транспорт) – уйти из кабинетов в цеха.
5. Обеспечить заботу о работниках транспорта (теплые автобусы, пункты питания и т.п.) В низовых коллективах провести оперативные встречи с людьми. Ввести в действие все имеющиеся материальные и моральные стимулы. Подключить местную печать.
6. По поручению Горбачева М.С. 16.01 будет всесоюзное селекторное совещание с участием всех первых секретарей ОК, ГК и РК, там, где есть ж/д транспорт, всех командиров военных округов.

Совещание закончилось, я проникся серьезностью положения и делал для себя соответствующие выводы касательно своих обязанностей.

25 января 1987 года я вновь принял участие в заседании МВНТС при ГКНТ СССР. Вел заседание академик Александров А.П. Рассматривался вопрос о ходе мероприятий по повышению безопасности АЭС с реакторами РБМК.

30 января мне довелось принять участие в работе XII съезда профсоюза рабочих электростанций и электротехнической промышленности, который проходил в Доме союзов ВЦСПС.

В феврале 1987 года сменилось руководство Чернобыльской АЭС. Директор электростанции Поздышев Э.Н., после ввода в действие объекта «Укрытие», по-видимому, посчитал свою задачу на ЧАЭС выполненной и, по его просьбе, был переведен в Москву на должность начальника Главного диспетчерского управления Минатомэнерго. Директором Чернобыльской АЭС был назначен Уманец Михаил Пантелеевич, также мой бывший сослуживец по Сосновому Бору, прошедший здесь путь от начальника цеха наладки до главного инженера ЛАЭС имени В.И. Ленина.

И снова текущая работа 

Теперь каждое утро рабочего дня, как правило, начиналось у меня с приема подробного рапорта от начальника Главного диспетчерского управления Минатомэнерго Поздышева Э.Н. о положении дел на действующих АЭС в течение прошедших суток. Как я уже отмечал ранее, в случае аварийных ситуаций на энергоблоках оперативная информация приходила ко мне от дежурных диспетчеров министерства в любое время суток. Дополнительно информацию я получал непосредственно с электростанций от парторгов ЦК и руководства предприятия. Таким образом, я, как куратор действующих АЭС, постоянно был в курсе текущего положения дел в атомной энергетике и, при необходимости, информировал своё руководство. 

13 февраля на планерке у завсектором Копчинского Г.А. я получил очередные задания: к четвергу на следующей неделе подготовить вступительное и заключительное слово для В.И. Долгих на предстоящем совещании по безопасности АЭС; к среде – материалы по письму Митрохина В.В. в адрес Горбачева М.С. о строящейся Крымской АЭС. 

В субботу 21 февраля состоялось большое совещание у секретаря ЦК КПСС Долгих В.И. по безопасности АЭС с реакторами РБМК с участием министров, секретарей ОК КПСС и парторгов ЦК.

Основные выводы совещания:

1. Реализация программ и мер по безопасности идет неудовлетворительно, несмотря на то что многое сделано. Обстановка не позволяет расслабляться.

2. При любой технике и технологии эксплуатационный персонал должен обеспечить безаварийную работу энергоблоков. Надо повышать ответственность.

3. Сводные мероприятия по безопасности утвердили 26.01, но до сих пор они на согласовании – сроки срываются. До 01.03 всем министерствам и ведомствам, связанным с этим, решить свои вопросы. В первой декаде марта Сводные мероприятия д.б. рассмотрены на Бюро СМ СССР по ТЭК с участием Силаева И.П. и Маслюкова Ю.Д..

4. Особые задачи стоят перед руководителями АЭС, парторгами ЦК и парткомами по организации сплочения коллективов электростанций (условия труда, соцкульбыт, др. особо важные моменты для АЭС). Нужны надежные кадры, особый климат в коллективе, слаженная работа директора с парторгом.

5. Немедленно разобраться со 2 блоком Игналинской АЭС, учесть мнение ЦК КП Литвы по недоделкам. Эта АЭС особая.

6. Уточнить функции ПО «Комбинат» в Чернобыле, посмотреть структуру по другим важным объектам.

7. На местах взять под строгий партийный контроль выполнение мероприятий по безопасности. 

В понедельник, 23 февраля, я вновь участвовал в заседании МВНТС при ГКНТ СССР. Рассматривался вопрос о безопасности реакторов В-213, ВВЭР-230, ВВЭР-440 и ВВЭР-1000. Докладывал генеральный конструктор Татарников В.П. (ОКБ «Гидропресс»). Вначале обсуждалось состояние дел на советских АЭС, затем перешли к вопросу реакторов, построенных нами за рубежом. Здесь было немало нюансов и проблем, связанных с позицией отдельных стран СЭВ. Был намечен целый ряд мер по решению вопроса с реконструкцией и строительством новых АЭС с реакторами данных типов.

Вечером дома в семейном кругу мы скромно отметили день рождения сына Александра (17 лет), который в этом году завершал учебу в средней школе.

В эти дни мне плотно пришлось поработать над материалами, связанными с письмом известного крымского публициста и писателя Валерия Митрохина.

Принятый в 1982 году в Союз писателей СССР, Валерий Митрохин был направлен на строительство Крымской АЭС, где возглавил писательский пост на Всесоюзной ударной стройке. Здесь он пишет книгу очерков «Солнцестроители». Именно в этот период он становится одним из зачинателей экологического движения в Крыму (три главы книги о строителях АЭС были посвящены проблемам, которые могли повлечь, и к тому времени частично уже повлекли задержки в строительстве атомной станции в Крыму).

В своем письменном обращении к Горбачеву М.С. Митрохин В.В. поднял вопросы о неустойчивости водного бассейна Азовского моря, об отрицательном воздействии строительства Цимлянской ГЭС, о сомнительной пользе от строительства Керченской плотины и назвал большой ошибкой строительство Крымской АЭС на мысе Казантип. 

Справка. Первые проектные изыскания на стройплощадке АЭС были проведены в 1968 году. Строительство начато в 1975 году. Станция должна была обеспечить электроэнергией весь Крымский полуостров, а также создать задел для последующего развития промышленности региона — металлургической, машиностроительной, химической. Проектная мощность Крымской АЭС 2 ГВт (2 энергоблока по 1 ГВт) с возможностью последующего наращивания мощности до 4 ГВт, — типовой проект предусматривает размещение на площадке станции 4 энергоблоков с реакторами ВВЭР-1000.
Неблагоприятная экономическая ситуация в СССР и катастрофическая авария на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года привели к тому, что к 1987 году строительство было приостановлено, а в 1989 году было принято окончательное решение отказаться от пуска станции.

В своем письме Митрохин В.В. предлагал: прекратить строительство Крымской АЭС, перепрофилировать её на ТЭС; построить мощную опреснительную установку для подпитки Азова пресной водой; район мыса Казантип развивать как курортную зону; приступить к разработке комплексной программы по сохранению бассейна Азовского моря.

3 марта я принял приехавшего в Москву Валерия Митрохина в приемной ЦК КПСС на ул. Куйбышева и провел с ним большую беседу. Разобрал по пунктам его доводы и предложения и, согласившись с принципиальной позицией заявителя, изложил ему мнение Отдела ЦК КПСС по этому вопросу – решение о прекращении строительства Крымской АЭС уже готовится и должно быть принято в скором времени.

Довольный нашей беседой Валерий Владимирович подарил мне экземпляр своего романа «Колыбель», посвященный проблемам Азовского моря и ставший лауреатом Всесоюзного экологического конкурса «Человек и Земля», с авторской надписью «Валерию Михайловичу Бабанину с благодарностью. В. Митрохин 03.03.87.»

Следует отметить, что Валерий Митрохин произвел на меня в целом неплохое, но неоднозначное впечатление. Наряду с хорошим знанием проблем своего края и принципиальной позицией по поднятым вопросам он имел довольно смутные и наивные представления о положении дел с энергетикой и задачами, решаемыми в масштабах страны.

Выйдя из приемной, мы вместе с ним пошли по Старой площади, продолжая наш разговор. Митрохин внешне проявлял постоянную озабоченность и опасения за свою судьбу. Рассказывал о якобы ведущейся слежке за ним на Украине, препонах, которые ему ставят в его литературной деятельности. Насколько мог, я успокаивал его, советуя внимательнее относиться и к своим словам и поступкам. Дойдя до проходной, где размещалась служебная столовая, я стал прощаться с ним. Он вдруг захотел пройти со мной в столовую ЦК, чтобы там пообедать. Пришлось тактично объяснить моему визави, что сюда его не пустят, но недалеко есть неплохая столовая, куда я его и направил.

Отдых на даче. Занятия спортом

Весной 1987 года в моё распоряжение предоставили место в весьма скромном дачном посёлке «Нагорное» Управления делами ЦК КПСС, расположенном сразу за кольцевой автодорогой, неподалеку от г. Химки. Так называемая «госдача» представляла собой двухкомнатную квартиру в летнем деревянном двухэтажном домике старой постройки, рассчитанном на проживание четырех семей. Посёлок был построен много лет назад, и вся его старая часть, где находился наш дом, заросла большими деревьями, которые никто не вырубал. Это приводило к значительному затенению территории и сырости в доме практически в течение всего дачного сезона с мая по сентябрь. 

Отопление и горячее водоснабжение было централизованным. Присутствовали в посёлке и другие «блага», как-то: магазин, медпункт, клуб, которые располагались на «новой» территории. Там в более цивильных условиях проживали мои товарищи по работе: Георгий Копчинский и Виктор Онищенко, которые, собственно, и порекомендовали мне взять дачу именно в Нагорном.

Мы со Светланой были очень довольны. Как мы вскоре заметили, около некоторых дач на клочках земли располагались маленькие огородики, на которых «ветераны» Нагорного выращивали нехитрые овощи и землянику. Светлана Фёдоровна обнаружила около нашего дома среди деревьев немного солнечного пространства, на котором виднелись следы заброшенных небольших грядок и заросшие кустики малины. Мы привели их в порядок, и С.Ф. с увлечением стала заниматься цветоводством и огородничеством, выращивая цветы, лук и даже землянику.      

В дачном поселке было несколько волейбольных площадок и площадка для игры в городки. К волейболу я был приучен давно, а здесь я начал серьезно тренироваться на городошной площадке. Я был даже награжден Грамотой общества «Динамо» как призер финального турнира по городкам команд дачных поселков ЦК летом 1987 года. А за соревнования по волейболу мне презентовали фирменную футболку «Динамо», которую сразу же присвоила себе моя супруга.

Меж тем наша дачная жизнь в Нагорном шла своим чередом. Мы со Светой нередко по несколько дней, особенно при хорошей погоде, обитали на даче, утром уезжая в Москву на работу на служебных автобусах, и на них же возвращались назад. По выходным ездили на своей машине, оставляя её на специальной стоянке рядом с дачным поселком, а иногда, при необходимости, заезжая на его территорию.

В Москве иногда по окончанию рабочего дня любители стрелкового спорта (а я к ним относился ещё со школьной скамьи) приглашались в подвальное помещение одного из зданий, где располагался стрелковый тир. Здесь проходили соревнования между командами Отделов ЦК. Выступая в составе команды Отдела тяжелой промышленности и энергетики ЦК КПСС, я дважды был в призерах соревнований по стрельбе из малокалиберной винтовки и малокалиберного пистолета и награждался Почетными Грамотами Комитета ДОСААФ Аппарата ЦК КПСС.

Командировки, совещания, командировки

В марте 1987 года у меня состоялись две насыщенные рабочие командировки в пос. Десногорск и пос. Нововоронежский.

11-12 марта я был в Десногорске, здесь на предприятии «Смоленскатомэнергоналадка» я ознакомился с ходом работ по сооружению Смоленского учебно-тренировочного центра (УТЦ), предназначенного для подготовки и переподготовки персонала АЭС с реакторами РБМК-1000 и РБМК-1500. 13 марта я провел большое совещание на Смоленском УТЦ с участием проектировщиков, строителей и эксплуатационников, а также встретился с коллективом УТЦ.

От Десногорска у меня остались хорошие впечатления, к тому же здесь меня тепло приветствовали мои старые коллеги по Сосновому Бору Е.М. Сафрыгин и М.П. Степанов, работавшие теперь на руководящих должностях на атомной электростанции.

17-18 марта я посетил Нововоронежский, поселок энергетиков Нововоронежской АЭС. И здесь объектом моего внимания также были предприятие «Нововоронежатомэнергоналадка» и действующий Нововоронежский УТЦ, где сооружалась вторая очередь. Здесь проходил обучение и переподготовку персонал АЭС с реакторами ВВЭР. Проблем и вопросов к работе УТЦ накопилось немало, и 18 марта я провел здесь совещание с участием заинтересованных организаций, руководства электростанции и секретаря Воронежского ОК КПСС.

Основные выводы из обеих командировок мною были доложены руководству Отдела ЦК и министерства. Они нашли свое отражение на собрании партхозактива Минатомэнерго СССР с повесткой «Итоги работы Министерства за 1986 год и два месяца 1987 года», состоявшегося 21 марта с участием секретаря ЦК КПСС Долгих В.И.

Через два дня я побывал в г. Курчатов, где проверил ход выполнения на Курской АЭС «Сводных мероприятий по повышению безопасности реакторов РБМК-1000». Затем я отправился на Ленинградскую АЭС с этой же целью.

В Сосновом Бору меня тепло встретили бывшие коллеги по ГК КПСС, а мой преемник на посту первого секретаря горкома Владимир Николаевич Лавров уделил мне практически целый рабочий день.  Вечером у него на квартире за дружеским застольем мы слушали песни Высоцкого ­ – у хозяина была целая коллекция кассет с песнями Владимира Семеновича.

Утром с довольной тяжелой головой после вечерних посиделок я поехал на ЛАЭС, где директор Еперин А.П. уже собрал в своем кабинете руководящий состав и специалистов электростанции. Анатолий Павлович усадил меня на свое место во главе стола и открыл совещание. Директор и ряд специалистов подробно доложили ход выполнения первоочередных мероприятий по повышению безопасности реакторов РБМК-1000. Время от времени я вклинивался в ход совещания и задавал вопросы выступающим. В целом разговор получился конструктивным, и я дал положительную оценку проделанной на электростанции работе.

Во время совещания Еперин А.П. держался спокойно и демонстрировал доброжелательное отношение к высокому гостю из столицы. Но я, памятуя наши непростые отношения с ним в бытность моей работы на ЛАЭС и в горкоме партии, был уверен, что внутри у него было не так радостно, как это выражалось на его лице. Он точно не забыл былую неприязнь к начальнику смены станции и секретарю парткома, выходцу из Красноярска-26. И совершенно точно не простил мне неоднократные суровые разговоры на бюро горкома и полученные им партвзыскания.

Пройдет еще несколько лет, партия потеряет все рычаги управления и прекратит своё существование. И когда в 1998 году, в год 25-летия ЛАЭС, будет издаваться книга воспоминаний «Ленинградская АЭС. Годы, события, люди», то Анатолий Павлович в своей статье не отказал себе в удовольствии, перечисляя работников станции, которые отличились на пуске первого энергоблока, забыл упомянуть мою фамилию. Как говорится, Бог ему судья!

По возвращении в Москву меня ждали новые текущие дела. Уже 26 марта прошло собрание парторганизации нашего Отдела с участием секретаря ЦК КПСС Долгих В.И., на котором были рассмотрены задачи коммунистов Отдела в свете решений январского (1987г) Пленума ЦК КПСС.

В апреле нашему сектору много времени пришлось уделять вопросам, возникшим на Южно-Украинской АЭС – образование трещин на корпусах парогенератора. Провели целый ряд совещаний с приглашением металловедов и металлургов, специалисты разработали комплекс мер по решению этой проблемы.

Накануне Первомая мне пришлось вплотную заниматься подготовкой большого совещания-семинара с парторгами ЦК на АЭС. 

1 мая 1987 года я впервые получил пропуск на гостевую трибуну Мавзолея Ленина. Заняв до начала торжества место на правой от Мавзолея трибуне, я с удовольствием наблюдал красочное зрелище первомайской демонстрации трудящихся на Красной площади. В дальнейшем мне приходилось ещё несколько раз участвовать в составе колонны аппарата ЦК в демонстрациях на 1 мая и 7 ноября. Но смотреть это торжественное мероприятие с гостевой трибуны оказалось гораздо интереснее и познавательнее. 

4 мая состоялось совещание-семинар с парторгами ЦК КПСС на АЭС, материалы к которому которое готовились в нашем секторе. В совещании приняли участие парторги ЦК КПСС всех действующих АЭС страны.

Открыл совещание заведующий Отделом Ястребов И.П. Он коротко рассказал о зарождении института парторгов ЦК КПСС в стране, поделился личным опытом. 

Затем с докладом выступил заместитель заведующего Отделом организационно-партийной работы Крючков Г.К. Основные тезисы его доклада: организация работы с кадрами в новых условиях; выработка конкретных подходов к перестройке; воплощение нового курса партии в жизнь.

«…Нам не нужны в руководителях хлюпики, нытики, размагниченные интеллигенты, нужны люди, прошедшие жизненную закалку, способные проводить в жизнь линию на классовую дисциплину… Длительное время кадры формировались в условиях застойных явлений… Перестал действовать принцип систематического обновления кадров (снизилась работоспособность ПБ, ЦК КПСС, Совмина и т.д.) – назревшие кадровые проблемы должны решаться своевременно – один из выводов январского (1987 года) Пленума ЦК КПСС».

«В кадровой политике был допущен технократический подход. На задний план отодвигался вопрос – может ли данный руководитель быть политическим лидером? Происходило сращивание партийного аппарата с хозяйственным, подмена парткомами хозяйственных органов…»

«…Имеет место господство полуправды, слабость демократических начал, отсутствие широкой гласности…»

«…Новый подход требует перевод отчетности руководителей на регулярную основу с правом участников форума давать ему оценку… Главный критерий оценки – отношение к перестройке… Нужна «чистка» партии без чистки явной...» 

Следующим на семинаре выступил первый заместитель Министра атомной энергетики СССР Воронин Л.М. Он рассказал о задачах министерства по обеспечению надежной и безопасной эксплуатации атомной энергетики и ответил на вопросы парторгов ЦК (Глазырин А.Г. – БелАЭС, Волков В.Н. – КалАЭС)

Затем завсектором Копчинский Г.А. выступил на тему подготовки кадров для АЭС и укреплении технологической дисциплины. По ходу его выступления парторги задали много вопросов, на которые получили обстоятельные ответы, а также внесли ряд деловых предложений (Сальников Ю.И. – ИгналАЭС, Тульский М.И. – Ю-УкрАЭС, Гречин Н.А. – КурАЭС, Саакян В.Н. – АрмАЭС, Коломенцев В.А. – БалАЭС и др.)

С выступлением к участникам семинара обратился начальник отдела одного из управлений КГБ СССР Поделякин В.А. Он кратко рассказал о триединых функциях КГБ СССР, привел конкретные факты уголовных дел по неправомерному использованию ядерных материалов, экономическим диверсиям и шпионажу на оборонных объектах.

В заключении выступил председатель Госатомэнергонадзора СССР Малышев В.М., который также ответил на ряд вопросов парторгов ЦК.  

По существующий традиции мне пришлось обобщать вопросы и предложения парторгов ЦК и готовить соответствующую записку для секретаря ЦК КПСС Долгих В.И.

Ещё в канун первомайских праздников в адрес ЦК КПСС и СМ СССР поступило коллективное письмо (194 подписи) от сменного персонала Чернобыльской АЭС. В письме выражалась неудовлетворенность решением многих злободневных вопросов на месте.

Приводились факты злоупотреблений отдельными руководителями, высказывались претензии к администрации и профкому станции в части неправильного распределения будущего жилья в г. Славутич и т.п.

По поручению ЦК КПСС была сформирована комиссия в составе:

Бабанин В.М.   - инструктор отдела тяжелой промышленности и энергетики ЦК КПСС

Маломуж В.Г.  - секретарь Киевского обкома Компартии Украины

Пируев А.В.      - заместитель Министра атомной энергетики СССР

Побережный И.С. - секретарь Украинского республиканского комитета профсоюзов рабочих электростанций и электротехнической промышленности

Касьянов Е.Е. - старший референт аппарата Бюро Совета Министров СССР по топливно-энергетическому комплексу

Комиссия с выездом на место в период с 15 по 20 мая 1987 года с привлечением ответственных работников республиканских и местных партийных органов проверила факты, изложенные в данном письме. Члены комиссии ознакомились с представленными им документами, провели несколько встреч и бесед с руководством предприятия, отдель­ными работниками и группами рабочих, ИТР и служащих в четырех из шести сквозных смен станции.

Наши беседы и встречи с людьми проходили как в помещениях на самой ЧАЭС, так и в вахтовом поселке «Зеленый мыс», а также в г. Припять, где в одном из кварталов обосновались работники ПО «Комбинат». Посетили мы и спортивный комплекс, где уже функционировал плавательный бассейн и сауна. Здесь при соблюдении всех санитарно-гигиенических мер работники «Комбината» могли отдохнуть после напряженного трудового дня. Разумеется, все наши перемещения на транспорте в «особой зоне» сопровождались строгим дозиметрическим контролем и выполнением необходимых мер по дезактивации.

В ходе проверок и бесед с персоналом было установлено следующее.

Часть фактов получила подтверждение, в частности:

1. Были допущены нарушения в учете рабочего времени и оплаты труда работников ЧАЭС; неудовлетворительно использовался прикомандированный персонал; отмечена плохая организация работ на электростанции (в последнее время положение исправляется).
2. Необоснованно были отнесены помещения бытового корпуса №2 к особой зоне с коэффициентом оплаты – 5 (меры были приняты самой администрацией до приезда комиссии).
3. Неудовлетворительно организовано трудоустройство части персонала, временно выведенного из зоны по причине получения ПДД облучения.
4. Отмечены ошибки в подборе кадров (помощник директора Кнуренко, зам. нач. реакторного цеха Янклович), частично подтвердились личные недостатки председателя профкома Березина.
5. Подтвердились случаи необоснованных замен квартир в Киеве на лучшие отдельным работникам.

Часть фактов подтвердилась лишь частично, другие – не нашли подтверждения.

По результатам работы комиссией на месте были приняты следующие меры:

• на общем собрании смен №№ 5,6 с участием работников других подразделений электростанции, а также ПО «Комбинат» (всего около 500 чел.) были даны разъяснения по всем вопросам, поднятым в письме;
• администрации и парткому ЧАЭС рекомендовано рассмотреть вопрос о целесообразности дальнейшего использования на руководящих должностях т.т. Кнуренко, Янкловича, а также заслушать на парткоме отчет председателя профкома Березина;
• рекомендовано также в 1987 году провести отчеты всех руководителей среднего звена в своих коллективах;
• администрации и парткому предложено коренным образом перестроить работу со сменным персоналом.

Остались нерешенными или частично решенными следующие вопросы:

• постоянная прописка в г. Киеве для всех работников ЧАЭС (большинство осталось неудовлетворено разъяснениями комиссии);
• переселение в г. Славутич, боязнь «служебного» жилья;
• произведенное в первоначальный период оформление актов Н-1 с диагнозом вегетососудистая дистония у части работников вызывает желание вернуться к этому вопросу и отменить спорные решения;
• у незначительной части людей продолжает вызывать нездоровый ажиотаж факт эвакуации населения г. Припять лишь на вторые сутки после аварии (требуют сатисфакции).

 На встречах и заключительной беседе с работниками ЧАЭС был поднят ряд вопросов за рамками письма. В частности:

• желание постоянной прописки в г. Киеве;
• выбор места строительства г. Славутич, радиационная обстановка города и его окрестностей;
• различные вопросы оплаты труда и льгот, нехватка путевок в санатории и дома отдыха;
• неудовлетворительное медицинское обслуживание работников станции и членов их семей, уточнение дозовых нагрузок на персонал в 1986 году;
• низкие темпы дезактивационных работ на 1 и 2 энергоблоках, особенно нижних отметок машинного зала;
• взаимоотношения между ЧАЭС и ПО «Комбинат», функции ПО «Комбинат»;
• отказ от дальнейшего строительства 5 и 6 энергоблоков;
• перевод смен на 8-часовой график работы.

Комиссия сформулировала ряд вопросов, требующих дополнительного рассмотрения с привлечением центральных органов. Подготовленная комиссией подробная справка, была передана в Отдел тяжелой промышленности ЦК КПСС и Секретариат ЦК КПСС, которые на её основании дали ряд конкретных поручений соответствующим министерствам и ведомствам.

26 мая я принял участие в общем партсобрании аппарата Минатомэнерго СССР, на котором был избран партийный комитет в количестве 15 человек. Секретарем парткома избран Земсков А.А., зам секретаря – Копьев Ю.В. С Земсковым Анатолием Александровичем я работал ещё на Ленинградской АЭС. После моего ухода в горком партии он, по моей рекомендации, возглавил партком электростанции, а впоследствии перешел на работу в горисполком. Позднее Земсков А.А. попросился в Москву, и я посодействовал его переходу на работу в Минатомэнерго. 

28 мая на коллегии Госатомэнергонадзора был рассмотрен вопрос «О мероприятиях по повышению эффективности надзора за монтажом, пусконаладочными работами и эксплуатацией АЭС». Докладывал зампредседателя Комитета Штейнберг Н.А. Разговор получился достаточно предметным, были приняты мобилизующие решения по конкретным подразделениям и округам Комитета. 

2 июня мы с моим шефом Копчинским Г.А. провели беседу с начальником ПДУ Минатомэнерго Поздышевым Э.Н. о текущих делах и проблемах министерства.  

По мнению Поздышева Э.Н. требует дальнейшего совершенствования функциональная структура министерства, в частности, нужен один эксплуатационный главк вместо трех существующих, который должен «плотно» заниматься эксплуатацией АЭС. Сегодня, как в поговорке – «у семи нянек дитя без глазу».

Вопросы ввода новых мощностей слабо контролируются министерством, на самих АЭС нет «пускового настроя».

«Энергосетьпроект» выдал задание на автоматизированную систему сбора информации о работе АЭС по трем основным показателям: останов энергоблока, превышение в 10 раз активности выбросов, срабатывание пожарной сигнализации. Научная разработка системы поручена ВНИИАЭС, но «Энергосетьпроект» самоустраняется от дальнейшей работы, «спихивает» её на «Атомэнергопроект». Была рассмотрена также кандидатура на заместителя Поздышева Э.Н.

В своих отношениях с Эриком Николаевичем я старался быть дружелюбным и отходил от формализма, памятуя наши прежние общие трудовые свершения в Сибири и в Ленинградской области. Он со своей стороны внешне держался несколько официально, как бы подчеркивая определенную субординацию между нами (инструктор ЦК КПСС негласно соответствовал рангу заместителя министра), но мне порою казалось, что за его легкой ухмылкой и подчеркнутой уважительностью скрывается какая-то внутренняя обида и неудовлетворенность той ролью, в которой он теперь оказался перед партийным чиновником, с которым и раньше был в непростых взаимоотношениях. 

6 июня состоялось моё вечернее дежурство (по графику) в Отделе (с 17-00 по 21-00). В приемной Ястребова И.П. принял рапорта из 11 министерств и ведомств.

Госгортехнадзор СССР, Минуглепром СССР – Объединение «Карагандауголь»:

• смертельный несчастный случай с электрослесарем на шахте «Стахановская»;
• столкновение тепловоза с автомобилем на неохраняемом ж/д переезде – 3 пострадавших.

Минчермет СССР – Бокальское рудоуправление Челябинской области – травмирован электротоком машинист электровоза при попытке проведения ремонтных работ.

Минатомэнерго, Минэнерго, ГАЭН, Миннефтегазстрой, Мингазпром, Миннефтепром, Мингео, Минцветмет – обстановка нормальная, замечаний нет. 

16 июня мне пришлось принять участие в двухдневном симпозиуме по медицинским проблемам аварии на ЧАЭС в Институте биофизики Минздрава СССР. Симпозиум открыл вступительным словом первый заместитель Минздрава Сергеев Г.В. С докладами и сообщениями выступали ведущие ученые и специалисты. Рассматривались вопросы формирования радиационной обстановки на территории Советского Союза, ситуация с дозовыми нагрузками на население в закрытой зоне, лечение пострадавших на ЧАЭС, состояние сельскохозяйственной радиологии, а также медико-социальные проблемы радиофобии у населения.

В ходе симпозиума был сделан вывод, что радиофобия у нас, а также в США и Англии приобрела общегосударственный характер и её отдалённые аспекты могут оказаться значительными по своим последствиям. 

Между прочим, 16 июня – знаменательный день календаря в нашей семье, он связан с датами моей учебы, но, прежде всего, это день рождения дочери Ларисы. В этом году ей исполнился 21 год, и она закончила четвертый курс института. Ещё утром мы отправили ей поздравительную телеграмму, в которой всей семьей поздравили с этим событием.

В эти же дни сын Александр закончил среднюю школу. Под окнами нашего дома в сквере напротив школы отгремели песни и музыка выпускного вечера, и у свежеиспеченного выпускника начался период отдыха.

В конце июня мы со Светланой и Сашей отправились в автопутешествие по хорошо знакомому маршруту: Москва ­ – Монино – Владимир ­– Горький – Кстово – Бутурлино – д. Ягубовка. Провели краткий отпуск в деревне, порыбачили на Пьяне, собрали урожай на огороде. В обратный путь забрали бабушку Анну Тимофеевну из деревни в Москву, хотя она и сопротивлялась, желая остаться до осени – жалко было оставлять хозяйство. В нашей городской квартире мы выделили ей отдельную комнату, она любила в хорошую погоду выходить во двор, где можно было посидеть на лавочке и пообщаться со своими сверстницами.

Продолжалась и наша дачная жизнь в поселке «Нагорное». Из Ленинграда приехала в гости к нам дочь Лариса с любимой кошкой Ритой. Рита с удовольствием бегала по кустам, ловила в доме мышей и в знак благодарности приносила их на кровать своей хозяйке. Мы с сыном Сашей иногда рыбачили на дачном пруду, добывая карасей и ротанов, чем разнообразили обеденное меню. 

В августе пришло время сыну Александру поступать в институт. По моей рекомендации он подал документы в Ленинградский политехнический институт, где я через своих друзей заручился поддержкой в случае каких-либо сбоев у него во время экзаменов. Но Александр, проявив самостоятельность, забрал документы и отнес их в инженерно-экономический институт им. П. Тольятти. В этот ВУЗ был большой конкурс, и туда шло много «блатных», так что шансы нашего чада поступить туда были минимальными. Так и случилось – его «срезали» на одном из экзаменов, и он вернулся в Москву, как говорили древние римляне, не «со щитом, а на щите». Через какое-то время я поспособствовал его трудоустройству лаборантом во «Всесоюзный Научно-исследовательский институт по эксплуатации атомных электростанций» (ВНИИАЭС).  

На работе у моей жены начали создавать садоводческий кооператив «Энергетик». Движимая непреодолимым желанием дачника иметь свой кусочек земли, Светлана тоже вступила в это сообщество, ей выдали книжку члена садоводческого товарищества и даже взяли вступительный взнос. Через какое-то время мы с ней поехали посмотреть на место будущего товарищества. Выделенная будущим садоводам Минатомэнерго земля оказалась редколесистой заболоченной местностью в Щелковском районе Московской области.

Мы приняли решение отказаться от дальнейшего участия в этом сомнительном «проекте». Всё-таки сейчас у нас была какая-никакая «госдача», а на пенсии, как мы наивно полагали, нас ожидала прекрасная плодородная земля в Горьковской области около родительского дома Светланы.

Ещё в конце июля наш Отдел пополнился новыми работниками. На очередном партийном собрании в Отделе с докладом «О задачах коммунистов отдела по выполнению решений июньского (1987г.) Пленума ЦК КПСС» выступил заведующий отделом И.П. Ястребов. На этом собрании нам представили двух новых членов нашей парторганизации: инструктора сектора экономики Асеева Георгия Сергеевича (оказался моим соседом по дому и хорошим товарищем по рыбалке!) и нового инструктора нашего сектора атомной энергетики Попова Геннадия Андреевича, который прибыл с Украины и начал курировать вопросы строительства АЭС вместе с Онищенко В.Ф. 

10 августа состоялся инструктаж у заместителя заведующего Отделом Фролышева В.М. К предстоящему в сентябре рассмотрению на Секретариате ЦК вопроса по подготовке народного хозяйства к работе в зимних условиях в командировки по стране направляются бригады ЦК КПСС для обстоятельного разбора положения дел на местах.

Основные моменты: прошлую зиму прошли тяжело. Какие извлекли уроки? Что сделано? На местах привлечь к работе статорганы, Госатомэнергонадзор, комиссии облисполкомов по подготовке к зиме. До 20.08. сдать обобщенные справки!

В частности, мне была поставлена конкретная задача – отправиться в командировку в Ленинградскую область и Литву и проверить готовность тепловых электростанций Ленинграда, а также Ленинградской и Игналинской АЭС к работе в зимних условиях. 

Утром 13 августа я уже был в Ленинграде и вместе с инструктором обкома партии Яшиным Г.Я. отправился на Марсово поле, где в здании ЛПО «Ленэнерго» состоялось специальное совещание, посвященное подготовке к зиме. Докладывали руководители Ленэнерго Хомяков Ю.М. и Степанов В.П. Состоялся обстоятельный и деловой разговор о проблемах в системах теплоснабжения Ленинграда и путях их решения. Была подтверждена необходимость строительства в новых районах города Северо-Западной ТЭЦ, уже включенной в Генплан развития Ленинграда до 2000 года.

Меня вооружили подробным справочным материалом, и после обеда на машине Сосновоборского горкома партии я отправился на Ленинградскую АЭС.

Здесь состоялась встреча с главным инженером станции Лебедевым В.И. и начальниками цехов, в ходе которой были подробно рассмотрены вопросы подготовки к работе в зимних условиях: окончание ремонта энергоблоков; ход строительства бойлерной (зд. 700) и теплотрассы в город; проблемы с береговой насосной (зд.410), требовавшие, в частности, увеличение глубины забора воды для ухода от обилия водорослей и т.п.

На следующий день, 14 августа, на ЛАЭС прошло большое совещание по выполнению первоочередных мероприятий по безопасности. Докладывал гл. инженер Лебедев В.И. В целом работы на станции шли удовлетворительно, но возникал ряд претензий к смежным предприятиям, конструкторским и проектным институтам. Взял себе на заметки эти вопросы для решения в Москве.

После обеда я провел совещание с членами парткома станции, а перед отъездом из города заглянул в горком партии, где коротко пообщался со своими бывшими коллегами.

В субботу 15 августа я прилетел в Вильнюс, откуда отправился в Снечкус. В поездке меня сопровождал заведующий промышленным отделом ЦК компартии Литвы Максимовас Леонид Кириллович.  (Он, конечно, был Максимов, но по существовавшему в республике порядку был вынужден откорректировать свою фамилию, сделав её похожей на литовскую).

На Игналинской АЭС продолжались работы по энергопуску 2 блока 1500 МВт – в понедельник ожидался очередной, 10-й пуск, ТГ-4 с включением в сеть и электрические испытания генератора под нагрузкой. Первые девять пусков оказались неудачными из-за повышенной вибрации. Причины были в заводском браке ХТГЗ (металлические стружки в полости подвода масла к 11 подшипнику турбины) и плохая балансировка ротора генератора на ЛМЗ. (Это ещё один яркий пример отношения машиностроителей к ответственному оборудованию для атомной энергетики!).

На большом совещании с руководителями и специалистами электростанции и руководством строительно-монтажных организаций были рассмотрены вопросы подготовки к зиме: ход выполнения графиков ремонта, наличие материальных и трудовых ресурсов. Особое внимание уделялось работам по системам САОР (система аварийного охлаждения реактора) и СЛА (система локализации аварии). Часть вопросов требовала решения в Москве.

Наряду с энергопуском 2 блока, шло устранение недоделок по первому энергоблоку, по объектам соцкультбыта в городе, теплотрассам и т.п. Следует отметить принципиальную позицию местных властей, требовавших от строителей безусловного завершения всех работ в полном объеме, шла ли речь о рекультивации карьеров стройматериалов или благоустройстве жилых районов.

Что касалось строительства третьего энергоблока, налицо были постоянные задержки по причинам несогласования технического проекта и соответственно отсутствия финансирования. Начальник управления строительства Жилин Ю.Ф. убедительно просил меня «двигать» в Москве этот вопрос – иначе в 1989 году блока не будет! Я тогда ещё не предполагал, что третьим энергоблоком мне придется заняться в следующей моей командировке в Литву на самом высоком уровне.

Завершив свою работу на АЭС, я поблагодарил за помощь и содействие своего коллегу из ЦК Компартии Литвы и вместе с первым секретарем Игналинского РК КПЛ Касникаускасом Казимировасом Феликсовичем отправился в районный центр Игналину. Безусловно, для рядового сельского района размещение и строительство на его территории крупнейшей атомной электростанции являлось важнейшим событием как для жителей, так и для руководства района

Вместе с первым секретарем мы проехали по памятным местам района, полюбовались прекрасной природой Аукштайтского национального парка, половина территории которого находится в Игналинском районе.  Мне было приятно вспомнить мои прежние ощущения от путешествий по Прибалтике – знакомства с чистотой и ухоженностью мест для отдыха туристов, бережного и уважительного отношения к природе.

В заключение мой хозяин устроил шикарный ужин «на двоих» в одном из уютных загородных коттеджей. При этом на столе с обширными яствами, как и требовала тогдашняя «горбачевская» партийная этика, среди напитков отсутствовал алкоголь. Но в глазах руководителя района я прочитал «немой вопрос» и, разумеется, дал «отмашку». Тут же обслуживавшая нас миловидная женщина в национальном наряде исправила эту досадную ошибку, и у нас сразу полным ходом потекла дружеская деловая беседа. Прощались мы с Казимировасом уже как старые приятели.

В августе мой шеф Копчинский Г.А. ушел в кратковременный отпуск, а через какое-то время меня пригласил к себе Марьин В.В. и сказал, что у нас в секторе пустует ещё одна штатная единица. Нужен работник, который мог бы курировать научные и конструкторские институты, связанные с атомной энергетикой.

– Нет ли кого у тебя на примете, – спросил Владимир Васильевич.

Недолго думая, я предложил посмотреть секретаря парткома НИТИ Клепинина Евгения Вениаминовича, который сейчас находится в резерве на первого секретаря Сосновоборского ГК КПСС. Получив добро от Марьина В.В., я созвонился с Ленинградским обкомом партии и пригласил Клепинина Е.В. прибыть в наш Отдел на беседу. Через пару дней Евгений Клепинин уже был у нас. Его беседы с руководством Отдела прошли успешно, и его отправили домой дожидаться решения Секретариата ЦК.

Вернувшийся из отпуска завсектором Копчинский Г.А. выразил неудовольствие, что кадровый вопрос решался в его отсутствие. Но неожиданно секретарь ЦК КПСС Лигачев Е.К. дал команду временно прекратить заполнять пустые штатные единицы в аппарате ЦК. Таким образом, моему протеже не суждено было перебраться в Москву, однако он через некоторое время сменил на посту первого секретаря Сосновоборского ГК КПСС Лаврова В.Н., перешедшего на хозяйственную работу.

Летом я неожиданно встретил в коридорах своего здания Леонида Георгиевича Перекрестова, моего предшественника на посту первого секретаря горкома, который приехал на утверждение в новой должности в Ленгорисполкоме. Мы радостно приветствовали друг друга, и я пригласил Леонида Георгиевича на ужин к себе домой. Зайдя в мою квартиру, он сразу обратил внимание на книжные шкафы, выстроившиеся в прихожей.

– Узнаю руку друзей-пограничников, – воскликнул он.

Мы со Светланой провели с нашим гостем около двух часов за воспоминаниями о Сосновом Боре и Ленинграде, после чего я проводил его на Ленинградский вокзал.

Встретил я в цековских коридорах и своего бывшего коллегу, первого секретаря Гатчинского ГК КПСС Ярова Юрия Фёдоровича, который приехал на утверждение в должности заместителя председателя Леноблисполкома. Мы кратко пообщались с ним, я пожелал ему дальнейших успехов. Позднее, уже в ельцинской России Яров Ю.Ф. сделал большую карьеру, дойдя до заместителя Председателя Правительства, но почему-то иногда стеснялся своего партийного прошлого, стараясь не упоминать о нем в различных справках о своей жизни.

Была встреча и другого рода. Марьин В.В. направил мне письмо, поступившее из Соснового Бора с жалобой на руководство ЛАЭС имени В.И. Ленина. В этом письме попутно упоминался и я в качестве первого секретаря горкома партии. Многие фразы показались мне знакомыми по анонимному письму, которое в своё время мне показал Перекрестов Л.Г.           

– С письмом приехал и ходок из твоего города, – сказал Марьин В.В., ­– прими его и дай ответ по письму.

В комнате для приема посетителей ЦК я встретил своего старого знакомого Вивсяного М.Т. При виде меня у него слегка отвисла челюсть и забегали глазки, он явно не ожидал, что принимать его будет человек, хорошо знающий его подноготную. Тем не менее, у нас с ним прошла сугубо официальная беседа, в которой он изложил все обиды на директора станции Еперина А.П., на его авторитарный стиль руководства. Я его внимательно выслушал, пообещав, что с Епериным А.П. мы проведем соответствующую беседу. Обо мне он не промолвил ни слова, постоянно отводил глаза в сторону, и вообще было непонятно, зачем он приехал в Москву, если на его письмо мы бы и так ответили.

В конце сентября-начале октября 1987 года в Москве под девизом «Сегодняшние подходы к решению проблем завтрашнего дня» проходил Международный форум по энергетическим проблемам XXI века. В его работе участвовало около 600 специалистов из 20 стран мира. На одной из сессий форума «Направления ядерной энергетики», которая проходила 5 октября в Совинцентре, мне довелось принять участие.

Доклады зарубежных специалистов содержали изложение программ работ в направлении создания ядерных энергоблоков следующего поколения. В частности, д-р Х. Маерк (ФРГ) к числу ключевых требований к реакторам следующего поколения отнес технологическую готовность, экономичность, безопасность, обеспечение топливом. Отмечались такие вопросы, как создание двуслойных защитных оболочек, введение дополнительных систем охлаждения, в том числе на пассивных основах.

Мне запомнилось и выступление проф. Лю Инджуна (КНР). Ссылаясь на аварию на Чернобыльской АЭС, он заявил о непригодности методов вероятностного анализа безопасности для систем, уязвимых для неправильных действий персонала. Противопоставить таким системам следует реакторы с высоким уровнем самозащищённости, характерными примерами которых, как он считает, являются АСТ (СССР), PIUS (Швеция) и MARS (Италия).

Для КНР развитие ядерной энергетики позволяет облегчить решение транспортных и экологических проблем, связанных с требуемым увеличением масштабов сжигания угля, доля которого сейчас составляет в энергетике более 70%. В Китае дешевый уголь, и атомной энергетике с ним трудно конкурировать. Но поскольку потребности в электроэнергии у КНР большие, капиталовложения в АЭС будут оправданы.

Принципы обеспечения безопасности и показатели быстрых реакторов, создаваемых и проектируемых в нашей стране, были даны в докладах проф. Троянова М.Ф. и Орлова В.В. Отмечались такие особенности реакторов этого типа, как высокая теплоаккумулирующая способность и низкий уровень давления жидкометаллического теплоносителя, возможность обеспечения естественной циркуляции и др. 

16 октября состоялось рабочее совещание у И.П. Ястребова. Заведующий Отделом проинформировал нас о совещании у Лигачева Е.К. с заведующими Отделами ЦК о повышении партийной дисциплины. На совещании приводился пример с бывшим инструктором отдела науки Уранцевым, которого недавно исключили из партии. Он в течение 15 лет имел в Барнауле любовницу, отличался особой болтливостью, в разговорах с ней по телефону выдавал партийные тайны, сочинял различные домыслы.

Егор Кузьмич просил передать, что ЦК, Секретариат и ПБ ценят коллектив аппарата ЦК как преданный и работоспособный. Но подобные факты недопустимы. Это позор, но и предупреждение всем. Партийная тайна – это партийная тайна! Незачем делиться с женами, а тем более с любовницами, секретами! Некоторые выпячивают свою роль инструктора ЦК, забывают скромность. Если есть такие слабости, их надо поправлять.

Лигачев Е.К. поставил в упрек заведующим Отделами, что они пытаются протащить в аппарат ЦК хозяйственников, а не партийных работников.

– Пора нам всем глубоко осмыслить процесс нашей работы, – подытожил Иван Павлович, ­ – поговорим на ближайшем совещании у Долгих В.И. о нашей перестройке.

21 октября прошло заседание МВНТС при ГКНТ СССР, на котором рассматривался вопрос «О причинах повреждения парогенераторов ПГВ-1000 на Южно-Украинской АЭС и мерах по повышению их надежности». Вопрос был достаточно серьезным, но многие члены Президиума МВНТС и все министры отсутствовали, так как в это же время проходил Пленум ЦК КПСС. 

26 октября на производственное совещании Отдела с участием В.И. Долгих были рассмотрены итоги Октябрьского (1987г.) Пленума ЦК КПСС, пути и методы наших конкретных дел по практическому воплощению в жизнь требований перестройки. С докладом выступил завотделом Ястребов И.П.

Наша первостепенная задача – усиление партийного влияния на курируемые министерства и трудовые коллективы. Коллектив отдела стал работать более интенсивно, но критически оценивая ситуацию, надо сказать, что недостатки в работе наших отраслей есть немалые. Плохо с поставками по договорам, удельный вес предприятий, не справляющихся с обязательствами, возрос, особенно в Минчермете, Минуглепроме, Минцветмете.

Продолжается неконкретная работа министерств с предприятиями (идут бесконечные селекторки, потоки бумаг и т.п.) Мы в этом тоже повинны, занимаемся составлением справок, зачастую не доводим дело до конца.

ПБ подчеркивает особое значение выполнения плана 1987 года, тем более что происходит переход на новые условия работы. Энергетикам Марьину В.В., Марчуку А.Н., Копчинскому Г.А. нужно взять под строгий контроль ввод новых мощностей и условия их работы.

Самый серьезный вопрос – отставание в энергетике с вводом мощностей, поставками топлива предприятиям и населению. Плохо со стройками соцкультбыта. Надо принять дополнительные особые меры, чтобы выполнить намеченное. Мы будем недостойными работниками ЦК, если не добьемся в министерствах коренного перелома в этих вопросах.

В любой момент инструктор должен владеть обстановкой, держать руку на пульсе. Предметно работать с парткомами министерств, помогать им, самим учиться. Держать контакт с отраслевыми профсоюзами, добиваться аттестации партийных работников на местах.

В прениях выступили заведующие секторами: Ушаков И.П., Власов А.А., Марчук А.Н., Еронин Н.М.

Долгих В.И. вмешался в разговор: – Поменьше отчетов, товарищи, говорите о том, как надо работать. Почему не срабатывают наши решения?

Прения продолжили Проскурнин И.Е., Кузнецов Л.М., Богураев И.Н., Кандауров А.М., Гугис Н.Н. В заключении выступил секретарь ЦК КПСС Владимир Иванович Долгих.

Особенность момента – перестройка, которая касается всех. Никто на блюдечке не принесет нам нового стиля в работе. Его надо формировать нам самим. Вопросов много, большинство из них новые. Нам не только самим надо научиться перестройке, но и научить других. Идти вперед, быстрее модернизироваться, приспосабливаться к новым условиям, прибавлять в работе.

Надо пересмотреть стиль и подходы к работе наших министерств, критически оценить то, что удалось сделать. На первых порах кое-что нужно оставлять от административно-управленческого стиля, а затем постепенно вытеснять его экономическими методами. Это следует делать через кадры. Сокращение министерств использовать, чтобы «подчистить» их от балласта, оставить наиболее квалифицированных работников.

Сегодня мы еще неудовлетворительно готовимся к переходу на хозрасчет и самофинансирование. Взять под жесткий контроль эту работу. Резервы финансового оздоровления предприятий в отраслях имеются – секторам надо вместе с министерствами работать в этом направлении.

Надо сдвинуть с места отраслевую науку, готовить её к переходу на хозрасчет. Курс на перестройку надо претворять в жизнь практически.

Мы многого не используем в своей работе. Возникающие вопросы надо доводить до конца – выезжать на места или сюда приглашать людей, выходить на руководство отрасли или секретарей обкомов – но решать вопросы! Поднимать роль каждого сотрудника отдела, учиться друг у друга!

Ремарка. Это назначение Ельцина на важную хозяйственную должность, по моему мнению, стало ещё одной большой ошибкой Горбачева. Пошли он его послом в какую-нибудь глушь, скорее всего там бы ЕБН спился и бесславно закончил свой «трудовой путь». А здесь в Москве он получил прекрасную возможность объединить вокруг себя антисоветчиков и рвущихся к власти оппозиционеров.

До конца года я принял участие в нескольких важных мероприятиях. 7 декабря состоялось партийное собрание ВНИИАЭС, где я выступил с оценкой роли партийной организации ВНИИАЭС в развитии прикладной отраслевой науки и поставил ряд первостепенных задач перед коммунистами и руководством института. 

24 декабря прошло заседание коллегии Минатомэнерго, на котором были рассмотрены вопросы повышения уровня подготовки кадров для атомной энергетики в свете выполнения соответствующего постановления ЦК КПСС и Совмина СССР от 26.05.87 г. №602 и другие текущие вопросы.

Завершая этот напряженный год, 28 декабря я принял участие в заседании МВНТС при ГКНТ СССР, где было обстоятельно обсуждено состояние работ по оснащению оборудования и трубопроводов энергоблоков АЭС средствами и системами контроля и диагностики.

В канун Нового года было принято постановление ЦК КПСС Совета Министров СССР и ВЦСПС №1497-378 от 29 декабря 1987 года «Об условиях оплаты труда и льготах для работников, занятых на эксплуатации Чернобыльской АЭС и ликвидации последствий аварии в зоне отселения». Оно имело своей целью, в частности, перевод указанной категории работников на новые условия оплаты труда, ликвидацию существующей разницы в размерах заработной платы персонала ЧАЭС и подразделений ПО «Комбинат», специалисты которого были переведены на новые условия труда ранее. Одновременно Оперативной группой Политбюро ЦК КПСС было одобрено «Положение о распределении жилых помещений и пользовании ими в городе Славутиче». 

1 января 1988 года вступил в силу Закон СССР «О государственном предприятии (объединении)», принятый в июне прошлого года, которым предусматривалось, в частности, создание советов трудовых коллективов и введение выборности руководителей.

Возможность выбора руководителей при всей кажущейся «демократичности» этого процесса имела и негативные последствия – к руководству предприятиями нередко приходили совершенно непригодные в профессиональном отношении люди, а порой и просто демагоги. Именно так и произошло на Кольской АЭС, где директором избрали профсоюзного активиста с «хорошо подвешенным» языком. Дела на станции круто пошли вниз, и новоиспеченного руководителя пришлось отстранять от должности.

Наш отдел совместно с отделом оборонной промышленности срочно подготовили записку в Секретариат ЦК КПСС о недопустимости этого «гуляй поля» на основных предприятиях оборонных отраслей промышленности. Было принято соответствующее постановление по данному вопросу.

Практически сразу после новогодних каникул меня направили во главе бригады ЦК КПСС в мою самую серьезную и ответственную командировку на Чернобыльскую АЭС. В нашей команде было по одному представителю аппарата Бюро СМ СССР по ТЭК, Минатомэнерго, ЦК профсоюза рабочих электростанций и электротехнической промышленности. Вместе с представителями местных партийных органов нам предстояло провести работу в трудовых коллективах ЧАЭС и ПО «Комбинат» по разъяснению положений Постановления ЦК КПСС Совета Министров СССР и ВЦСПС №1497-378 от 29 декабря 1987 года «Об условиях оплаты труда и льготах для работников, занятых на эксплуатации Чернобыльской АЭС и ликвидации последствий аварии в зоне отселения».

В  итоговой справке в ЦК (по возвращении в Москву) я писал:

«В период с 5 по 9 января состоялись беседы членов бригады с секретарями Киевского областного и Славутичского городского комитетов партии, руководством Чернобыльской АЭС и ПО «Комбинат», на которых были обсуждены меры по практической реализации указанного постановления, комплектации электростанции персоналом, детально проанализирована обстановка в трудовых коллективах. Проведено 10 встреч бригады ЦК КПСС с трудящимися на самой электростанции, в г. Чернобыле, пос. «Зеленый мыс», а также встреча в г. Киеве с работниками ЧАЭС и членами их семей, в которых приняло участие в общей сложности около 3 тысяч человек».

Конечно, сухие строки официальной справки не могут передать той обстановки, в которой проходила наша работа. Очень непростыми были беседы с людьми, ответы на их многочисленные вопросы.

Ведь речь шла о таких серьезных вещах, как отмена повышенных тарифных ставок (3-х,4-х и 5-кратных) к окладам и переходе на одинаковый двойной коэффициент по оплате труда для различных категорий работ в пределах всей зоны отселения, а также о необходимости отработки трех календарных лет в послеаварийный период в качестве одного из условий получения льготной пенсии повышенного размера.

Не менее болезненным был и вопрос о служебном жилье в г. Славутиче и переезде туда из Киева работников станции и их семей, получивших после аварии на ЧАЭС временную прописку в столице Украины.

В очередной раз многими работниками электростанции и членами их семей были подняты вопросы неудовлетворительного медицинского обслуживания, нехватки медикаментов, формального, а порой и бездушного отношения к ним медицинских работников.

Хотя встречи проходили в спокойной обстановке, последняя встреча с работниками станции и членами их семей в Киеве явно выбилась из этой колеи. Сравнительно небольшое помещение районного Дворца культуры было забито до отказа. В зале стоял гомон и шум, люди набились в проходы, и нашей бригаде, к которой присоединился первый секретарь Киевского обкома партии Ревенко Г.И., пришлось с большим трудом пробираться на сцену, где стояли столы и стулья для московских гостей.

Когда зал немного утих, Григорий Иванович Ревенко кратким вступлением открыл встречу и предоставил слово мне. Поборов некоторое волнение, я начал с уже привычной информации о мерах, предусмотренных данным постановлением, стараясь давать аргументированные разъяснения по всем острым позициям, а также вопросам, поднятым работниками на предыдущих встречах.  Вглядываясь в зал, неожиданно в первых рядах увидел несколько знакомых мне лиц и среди них моего бывшего коллегу по Красноярску-26, бывшего замначальника электроцеха ТЭЦ ГХК Назарковского Александра Семеновича. Он одобрительно улыбнулся мне, как бы здороваясь и одновременно подбадривая меня.

Конечно же, ликвидировать последствия аварии на ЧАЭС приехали работники многих предприятий Минсредмаша, люди опытные, профессионалы своего дела – я здесь уже встречал многих своих знакомых. Этот факт окончательно успокоил меня, и я закончил свое выступление, предложив задавать вопросы. Вопросы сыпались со всех сторон, члены бригады едва успевали на них отвечать. И в это время один из присутствующих, где-то в средних рядах, громким голосом начал взвинчивать обстановку в зале, выкрикивая демагогические лозунги и задавая явно провокационные вопросы по поводу жилья для начальства. Поднялся шум, загалдели женщины, и ход нашего собрания начал терять управляемость. И только экстренное вмешательство первого секретаря Киевского ОК партии спасло ситуацию на этом мероприятии. Григорий Иванович зычным голосом перехватил инициативу у чересчур активного гражданина, личность которого, как оказалось, была ему известна.

Он отмел все претензии демагога, в том числе и к своему жилью в Киеве, и попутно довел до сведения присутствующих информацию о каких-то неблаговидных поступках самого «оратора», после чего тот затих и постарался незаметно выбраться из помещения. Около двух часов продолжалась эта тяжелая встреча в Киеве, но в итоге нам удалось завершить её вполне достойно. Уже после окончания собрания несколько женщин окружили меня на сцене и требовали дополнительного подтверждения наших обещаний на их запросы. Они даже записали мою фамилию и должность, наверное, чтобы придать уверенность своим ожиданиям.

Члены бригады побывали в Славутиче, где ознакомились с ходом работ по подготовке его к заселению, посетили жилые дома и объекты соцкультбыта.

Справка. Славутич — самый молодой город Украины. Решение о его строительстве как нового города для постоянного проживания работников Чернобыльской АЭС и членов их семей после аварии на ЧАЭС было принято 2 октября 1986 года. И уже в ноябре-декабре того же года было осуществлено проектирование, а декабре началось строительство города силами восьми советских республик. 26 марта 1988 года выдан первый ордер на заселение квартир.
Территория Славутича представляет собой эксклав Киевской области на территории Черниговской области. Город находится в междуречье Десны и Днепра, среди сосновых лесов у разъезда Славутич (бывш. Нерафа) на железной дороге, соединяющей Чернигов со станцией Янов.
Славутич — город областного подчинения, находящийся на расстоянии 10 км от левого берега реки Днепр (Славутич — древнеславянское название Днепра), в 120 км севернее Киева, в 40 км западнее Чернигова; на расстоянии 50 км западнее Славутича находится Чернобыльская АЭС. С Чернобыльской АЭС Славутич имеет железнодорожную связь; автобусную — по южному направлению дороги, до Чернобыля и ЧАЭС; водное сообщение — от порта Якорь по Днепру и Припяти до атомной станции.
В строительстве города участвовали архитекторы и строители из восьми союзных республик: Литвы, Латвии, Эстонии, Грузии, Азербайджана, Армении, Украины и России, что придало застройке каждого градостроительного комплекса (квартала) национальный колорит. Как результат, город был разделён на тринадцать кварталов: Бакинский, Белгородский, Вильнюсский, Добрынинский, Ереванский, Киевский, Ленинградский, Московский, Рижский, Таллинский, Тбилисский, Черниговский, Печерский, каждый из которых имеет свою особенную архитектуру и атмосферу.

При посещении Славутича мне особенно понравились коттеджи в одном из строящихся прибалтийских кварталов. Вместе с директором станции Уманцом М.П. мы осмотрели почти готовый коттедж, и Михаил Пантелеевич сказал, что он не против был бы заселиться в такой домик. Мы также проверили состояние дел на транспортной железнодорожной линии «Славутич – ЧАЭС».

Итоги работы бригады ЦК КПСС были подведены на совещании в Киевском обкоме партии, после чего я и Ревенко Г.И. были приняты секретарем ЦК Компартии Украины т. Качурой Б.В.

По возвращении в Москву я представил подробную справку в Секретариат ЦК о работе бригады ЦК КПСС с коллективом Чернобыльской АЭС, в которой были изложены выводы о состоянии дел на электростанции и дан ряд важных предложений, касавшихся улучшения работы центральных министерств и ведомств в этом направлении.

Через несколько дней, 14 января, Политбюро ЦК КПСС рассмотрело ход выполнения постановления ЦК КПСС от 14 июля 1986 года «О результатах расследования причин аварии на Чернобыльской АЭС и мерах по ликвидации её последствий, обеспечению безопасности атомной энергетики».

В принятом постановлении было отмечено, что на Чернобыльской АЭС завершен этап первоочередных мероприятий по ликвидации последствий аварии. За прошедший период на электростанции осуществлены крупномасштабные работы по дезактивации её территории, производственных помещений и оборудования. Полностью восстановлены и введены в действие три оставшихся энергоблока суммарной мощностью 3 млн квт. С участием ряда союзных республик, менее чем за год, построена первая очередь нового города энергетиков Славутича, в котором начинается заселение жилых домов общей площадью 120 тыс. кв. метров, функционируют необходимые объекты бытового и социально-культурного назначения.

Вместе с тем Политбюро отметило, что ослаблять внимание к оставшимся проблемам устранения последствий аварии нельзя. Впереди большая и не менее сложная работа по дезактивации населенных пунктов, улучшению медицинского обслуживания людей, комплектованию стабильного трудового коллектива Чернобыльской АЭС.

Было также подчеркнуто, что если в вопросах ликвидации последствий аварии проведена большая работа, то в деле повышения технического уровня дальнейшего безопасного развития атомной энергетики практических результатов по многим важнейшим вопросам пока не достигнуто. В принятом постановлении был намечен ряд конкретных мер, направленных на коренное изменение положения дел в этой области.

Таким образом, результаты нашей очередной командировки на Чернобыльскую АЭС оказались востребованы, и ряд наших предложений и выводов нашел своё практическое воплощение в данном постановлении ЦК КПСС.

21-23 января у меня состоялась большая командировка в Горьковскую область, в ходе которой я вместе со вторым секретарем Горьковского ОК КПСС Ходыревым Г.М. побывал на одном из важнейших оборонных предприятий страны – Опытном конструкторском бюро машиностроения (ОКБМ), выполнявшем функции Генерального конструктора реакторной установки для строящихся в стране атомных станций теплоснабжения, и ознакомился с ходом работ по сооружению Горьковской атомной станции теплоснабжения (ГАСТ). 

Справка. ОКБМ ведет свою историю с 27 декабря 1945 года, когда постановлением СНК СССР на базе Горьковского артиллерийского завода №92 было образовано «ОКБ по проектированию специальных машин» для решения задач советского «Атомного проекта». С конца 1940-х годов ОКБМ активно участвует в создании первых промышленных ядерных реакторов.
В создании ОКБМ как самостоятельного инженерного центра атомного машиностроения особенно велика заслуга И.И. Африкантова – главного конструктора (с 1951 г.) и начальника (1954–1969 гг.) предприятия. Ему принадлежат основополагающие инженерные идеи в создании целого ряда конструкций ядерных реакторов и оборудования атомной техники. С 1998 года предприятие носит его имя. И.И. Африкантов заложил основы предприятия, опирающиеся на конструкторско-технологическую службу, опытное производство и испытательную базу.
В 70-е и 80-е годы ОКБМ изготовлено около 60 унифицированных реакторов для АПЛ 3-го поколения. Большинство их них эксплуатируются по настоящее время, составляя основу ударных сил российского ВМФ.
Достижения предприятия во многом связаны с активной творческой и организационной деятельностью академика Ф. М. Митенкова, который возглавлял предприятие в течение 28 лет (1969-1997гг.) и внес решающий вклад в развитие уникальной научно-исследовательской экспериментальной и производственной базы ОКБМ. Именно ему предприятие обязано своим превращением в признанный научно-производственный центр атомного машиностроения.
Под руководством и при участии Федора Михайловича Митенкова в ОКБМ были созданы атомные паропроизводящие установки для всех советских атомных ледоколов, сотен АПЛ и надводных кораблей ВМФ, реакторы на быстрых нейтронах БН-350, БН-600, ядерные реакторы для атомных станций теплоснабжения и проекты реакторных установок для малой атомной энергетики.

Ещё в 1977 году директору ОКБМ Ф.М. Митенкову совместно с министром среднего машиностроения Е.П. Славским ЦК КПСС и Совмином СССР было поручено развернуть работы по проекту установки для атомной станции теплоснабжения (АСТ-500). И символично, что первый реактор был предназначен именно для Горьковской АСТ. 

Накануне моего приезда, 20 января, на площадке строящейся ГАСТ состоялось первое выездное заседание бюро Приокского РК КПСС, рассмотревшее вопрос «О подборе и расстановке кадров в коллективе ГАСТ» (2-е заседание было запланировано через 2 недели). Были отмечены проблемы с комплектацией коллектива, слабая активность директора ГАСТ Лыкова В.Л. в отношениях со строителями и монтажниками, резкое снижение темпов работ после Чернобыля.

21 января в ОКБМ прошла моя встреча с главным инженером проекта (ГИП) Маломудом В.А., зам. генерального конструктора Пановым А.К., секретарем парткома ОКБМ Асанкиным А.П., др. специалистами предприятия.

В основном разговор шёл о технических особенностях уникального реактора АСТ-500 (водо-водяной реактор с естественной циркуляцией во всех режимах) и ряде проблем, возникших в ходе его проектирования в части отклонений от требований ПБЯ и ОПБ. Большинство из них уже были обоснованы и согласованы с соответствующими инстанциями, но некоторые ещё нуждались в согласовании.

Меня познакомили также с ходом работ по реактору на быстрых нейтронах БН-800, прототипом которого являлся действующий реактор БН-600 на Белоярской АВЭС. Проект БН-800 находился в стадии переработки после Чернобыльской аварии.

Кроме того, я получил общие представления о проектах высокотемпературных газовых реакторов (ВТГР). Российские исследования и разработки по ВТГР были инициированы ещё в 60-е годы и включали вопросы создания топлива, графита, конструкционных материалов, создания нового специфического оборудования и систем.

В 70-е годы была принята государственная программа атомно-водородной энергетики, которая с самого начала предусматривала разработку ВТГР для энерготехнологического применения, включая производство водорода. 

По результатам разработки ВТГР постановлением СМ СССР №794-191 от 16 июля 1987 г. была принята программа создания и внедрения атомных энерготехнологических комплексов на базе ВТГР для энерготехнологического применения. Предусматривался, в частности, ввод в строй в 1993 году двух установок ВГМ, а в 1996 году – двух установок ВГ-400 для выработки тепла и эл/энергии на промышленных производствах.

22 января мы с Ходыревым Г.М. прибыли на площадку строящейся Горьковской АСТ, где провели большое совещание с участием представителей Генерального конструктора (ОКБМ), Генерального проектировщика (ВНИПИЭТ), Управления строительства, Горьковского областного управления «ГорЭнерго», треста «Центрэнергострой», инспекции ГАЭН и ряда субподрядных организаций.

Справка. Строительство Горьковской АСТ (ГАСТ) началось в 1982 году. Для размещения станции была выбрана площадка близ деревни Федяково Кстовского района в 4 километрах к востоку от города Горький. Строящаяся станция должна была включать два энергоблока с реакторной установкой АСТ-500 тепловой мощностью 500 МВт каждый. Каждый энергоблок должен был обеспечить отпуск тепла потребители в количестве 430 Гкал/ч в виде горячей воды с давлением до 1,6 МПа и температурой до 150 °C. Планировалось, что ГАСТ будет снабжать теплом и горячей водой Нагорную часть города Горький. При вводе в действие ГАСТ предполагалось закрыть около 300 низкоэффективных котельных различной мощности в Нагорной части города.
Строительство ГАСТ совпало с Чернобыльской аварией, что во многом повлияло на дальнейшую судьбу станции. В конце 1980-х в Горьком началось движение общественности за прекращение строительства ГАСТ. Так же на ход строительства влияли негативные экономические факторы, которые начали складываться в стране.

Докладывали на совещании директор ГАСТ Лыков В.Л. и начальник Управления строительства Фирсов Н.В. Из докладов и последующих выступлений складывалась весьма неоднозначная картина. У строителей есть возможность увеличить объёмы СМР, но не хватает выделенных ресурсов. На площадке имеется оборудование на 20 млн руб., но нет строительной готовности. Пуск двух блоков ГАСТ запланирован на 1989 год, но часть оборудования намечена к поставке лишь в 1989 году, да и то без квартальной привязки.

Теплосеть от АСТ к городу практически готова, но в городе нужна реконструкция теплосетей, иначе их нельзя будет загрузить с пуском 2-го блока (а это 30 млн руб. от Минэнерго). И т.д. и т.п. Складывалось общее мнение, что даже пуска одного блока в намеченные сроки не состоится.

На следующий день 23 января рано утром нас с Ходыревым Г.М. принял первый секретарь Горьковского ОК КПСС Христораднов Юрий Николаевич. Мы доложили результаты нашей работы на ГАСТ. Обговорили срочные меры, необходимые по линии Минатомэнерго и Минэнерго, а также предложения для Бюро по ТЭК СМ СССР. Нужно держать эти вопросы, в том числе кадровые, на контроле в отделах ЦК КПСС и обкома партии.

После беседы Христораднов Ю.Н. пригласил меня принять участие в работе очередного IX Пленума Горьковского ОК КПСС, что я с удовольствием и сделал. На Пленуме состоялся большой и полезный разговор о текущих делах и задачах областной парторганизации, о внедрении новых хозрасчетных отношений в экономике области, о совершенствовании стиля работы коммунистов и хозяйственных руководителей.

Выступая с заключительным словом, первый секретарь обкома партии поблагодарил всех выступающих и участников Пленума за понимание и поддержку линии бюро обкома, а также выразил благодарность работникам аппарата ЦК КПСС и отделам ЦК за поддержку и помощь в работе областного комитета партии.

26 января я принял участие в собрании партийно-хозяйственного актива Госатомэнергонадзора СССР. С докладом «Итоги работы ГАЭН в 1987 году и задачи по её совершенствованию в свете решений Апрельского (1987г.) и Июньского (1987г.) Пленумов ЦК КПСС, постановления ЦК КПСС от 14 января 1987 года» выступил Председатель Комитета Малышев В.М.

Выступая в прениях, я акцентировал внимание участников совещания на позиции ЦК КПСС, что «… в деле повышения технического уровня и дальнейшего безопасного развития атомной энергетики практических результатов по многим важнейшим вопросам пока не достигнуто».

Комитету необходимо сосредоточить первоочередные усилия на разработке и реализации практических мер по совершенствованию ядерных энергетических установок, не имеющих защитных оболочек, а также обеспечить качественную подготовку и переподготовку обслуживающего персонала АЭС, созданию для этого специальных тренажеров, в местные инспекции ГАЭН привлекать больше профессионалов, имеющих опыт в атомной энергетике.

В связи с предстоящим партийным собранием в Комитете провести разговор по-новому, постараться не просто отметить недостатки и поставить задачи, а сделать как можно глубже анализ действий каждого коммуниста. Было бы правильно парткому посоветоваться с коммунистами и по конкретным направлениям дальнейшей работы, что нужно сделать, чтобы каждому на своём участке прибавить в работе.

29 января прошло совместное заседание коллегий Минатомэнерго и ГАЭН с вопросом «О мерах по повышению надёжности и безопасности работы, уровня подготовки персонала АЭС и укреплению технологической дисциплины».

С основными сообщениями весьма разнопланового, критического характера выступили заместитель Председателя Комитета Штейнберг Н.А. и начальник ГДУ Минатомэнерго Поздышев Э.Н. В прениях приняли участие начальники основных главков МАЭ Филимонцев Ю.Н. и Концевой А.А., директора станций: Фукс В.П. (Ю-У АЭС), Еперин А.П. (ЛАЭС), Габрийчук А.С. (ХмАЭС), Щапов Г.А. (КалАЭС), Маслов В.Е. (БалАЭС), Хромченко А.И. (ИАЭС), Коровкин В.А. (РовАЭС).

Итог обсуждению подвели председатель Комитета Малышев В.М. и министр Луконин Н.Ф. Малышев В.М. объяснил острую постановку вопроса обеспокоенностью с дисциплиной в Минатомэнерго. Наша общая вина – слабое воздействие на заводы. Директора АЭС плохо занимаются вопросами создания учебно-тренировочных пунктов. ЦК КПСС требует от нас ужесточения надзора.

Луконин Н.Ф. отметил, что на многих АЭС произошел разрыв между руководителями и специалистами в вопросах безопасности. По УТЦ и УТП пошлем комиссии, разберемся. Госатомэнергонадзор надо нам рассматривать как своих помощников, а не вступать в конфронтацию. Экономика должна обязательно соседствовать с безопасностью, а не иначе.

2 февраля нашим сектором атомной энергетики совместно с Отделом машиностроения и Отделом ЦК было проведено большое совещание по вопросу АСУТП для АЭС «Хурагва» (Куба) с участием представителей Минприбора, Минатомэнерго, ГАЭН.  МВЭС.

В начале совещания мой шеф Копчинский Г.А.  обратил внимание на важность ввода АЭС на Кубе, «… вопрос это политический. Мы почувствовали большой интерес к нему, будучи в начале этого года в командировке в США.»

В ходе обсуждения выяснилось, что мероприятия по АСУТП, утвержденные двумя зампредами Совмина СССР Щербиной Б.Е. и Силаевым И.С., не выполнены. Техпроект, положивший в основу чехословацкую систему «Дерис», вызвал ряд серьезных замечаний и не передан заказчику. Проект не соответствует в полной мере требованиям ОПБ и ПБЯ, не анализировался на соответствие требованиям руководства МАГАТЭ. Необходимы полномасштабные полигонные испытания системы «Дерис» на АЭС «Моховце» (ЧССР).

В заключение Копчинский Г.А. поставил вопрос ребром – Оцениваем работу Минприбора неудовлетворительно. Передайте министру Шкабардне М.С., если в 1 кв. этого года сдвигов не будет, вопрос по АСУТП АЭС «Хурагва» будем передавать в Комитет партийного контроля.

15.04.88 г. состоялось большое совещание в ЦК КПСС по вопросам энергомашиностроения. Проводили совещание секретари ЦК КПСС Слюньков Н.Н и Долгих В.И. Среди участников зампреды Совмина СССР Щербина Б.Е. и Силаев И.С., министры, секретари ОК КПСС, директора и главные конструкторы ведущих машиностроительных заводов и профильных научных институтов.

Разговор был предметным и конкретным. Технический уровень и качество оборудования являются определяющими. В отечественном энергомашиностроении накоплен большой потенциал. Но в последнее время наша наука не успевает за движением в мире, особенно в части автоматизированных систем управления и вспомогательного оборудования электростанций. Многие виды энергоагрегатов имеют низкий к.п.д., высокие расходы топлива. Плохо с нетрадиционными видами энергии – работы «размазаны» по многим ведомствам. Необходимо повышать эффективность академической и отраслевой науки, тон должны задавать коммунисты и партийные комитеты.

Вечером 27 апреля в актовом зале прошла очередная учеба работников аппарата ЦК.  С большим докладом «О роли науки в перестройке» перед нами выступил Президент Академии наук СССР Марчук Г.И. 

Май 1988 года принес нам серьёзное испытание – после тяжелой болезни ушла из жизни наша мама и бабушка. Похоронили мы Анну Тимофеевну Белову на Щербинском кладбище под Москвой. Вместе с её уходом стали постепенно испаряться и наши надежды на будущую сельскую жизнь на Горьковской земле, родине Светланы, где оставался родительский дом. 

28.05.88 г. прошло очередное совещание с парторгами ЦК с участием Долгих В.И. Как обычно на мои плечи легла подготовка материалов для этой встречи. Участникам совещания был предложен видеофильм ПО «Комбинат» «На пути возрождения» – 30 мин.

Необходимо отметить, что к этому времени по согласованию с местными партийными органами по различным причинам начался процесс замены парторгов ЦК на отдельных АЭС.  Кто-то уходил на хозяйственную работу, кто-то на повышение по партийной линии. Избирались новые секретари парткомов, которых позже мы в Центральном Комитете утверждали в должности парторгов ЦК.

Особый случай был с парторгом ЦК на Чернобыльской АЭС Бородавко Е.А. Возглавив партийную организацию в ответственный момент, он не сумел должным образом организовать работу партийного комитета, как того требовали чрезвычайно сложная и напряженная обстановка, сложившаяся на ЧАЭС, особые условия труда и быта энергетиков, осуществляющих эксплуатацию оборудования станции и работы по ликвидации последствий аварии. Бородавко Е.А. не смог оказать действенной помощи дирекции предприятия в создании здорового морально-психологического климата в коллективе, укреплении производственной и технологической дисциплины, что особенно необходимо для обеспечения надежной и безопасной эксплуатации энергоблоков станции в условиях вахтового метода работы.

Нашим Отделом был поставлен вопрос перед Киевским ОК КПСС об укреплении руководства партийной организации Чернобыльской АЭС. По рекомендации обкома партии на должность секретаря парткома ЧАЭС был избран Удовиченко Владимир Петрович, работавший ранее вторым секретарем Славутичского горкома КПУ Киевской области.

В итоге к середине 1989 года на семи АЭС были утверждены новые парторги ЦК КПСС. На Балаковской – Жемерикин В.М., на Белоярской – Чичикин В.Ф, на Запорожской – Марынич В.В., на Игналинской – Кулаков А.Д., на Кольской – Исаков В.Т., на Ново-Воронежской – Розин В.Н., на Чернобыльской – Удовиченко В.П. 

В конце июня мы с супругой отправились в поездку по знакомому маршруту: Москва ­ – Монино – Владимир ­– Горький – Кстово – Бутурлино – д. Ягубовка. Главной целью было посещение многочисленных близких и дальних родственников Светланы в деревне. Состоялись большие поминки (по деревенскому обычаю) Анны Тимофеевны Беловой.

На обратной дороге в Москву я заехал на строительную площадку Горьковской АСТ, где меня встретил уже новый директор ГАСТ– мой коллега по Сосновому Бору, бывший начальник турбинного цеха Ленинградской АЭС имени В.И. Ленина Здор Ю.А. С Юрием Афанасьевичем у меня на электростанции были хорошие деловые отношения. Этому способствовал и тот факт, что среди первой команды начальников смен станции я был единственным инженером-теплоэнергетиком, к тому же получившим в Красноярске-26 хороший опыт эксплуатации турбинного и теплосилового оборудования.

В своё время, когда Здор Ю.А. рассматривался на должность заместителя главного инженера по 2-й очереди станции, на его место в турбинный цех хотели назначить меня. Но на должность зам. главного инженера в итоге назначили Уманца М.П., начальника цеха наладки, а мы со Здором Ю.А. остались на своих местах (видно, моей судьбе так было удобнее).

Вместе с директором мы осмотрели ход строительства ГАСТ, который после моей командировки в начале года и Пленума Горьковского ОК КПСС получил определенное ускорение, но сроки ввода блоков в строй продолжали сдвигаться. Расстались мы с Юрием Афанасьевичем с надеждой на успешное завершение работ и пуск первой в стране атомной станции теплоснабжения. Но нашим надеждам, увы, не суждено было сбыться. Массированная атака противников атомной энергетики на все строящиеся АС и общая обстановка «ползучей перестройки» медленно, но верно делали своё черное дело – строительство ГАСТ практически замедлилось.

 Ремарка. В августе 1990 года Нижегородский областной Совет народных депутатов принял решение «О прекращении строительства ГАСТ». Результатом этого решения стало распоряжение Совета Министров РСФСР от 29.11.1990 г. «О прекращении строительства Горьковской АСТ» и приказ Минатомэнергопрома СССР от 29.11.1991 г. «О ликвидации дирекции ГАСТ». Приказ предусматривал передачу ГАСТ на баланс г. Нижнего Новгорода. На момент остановки строительства готовность станции к пуску составляла 85-90%. 

11 июля я принял участие совещание по строительству АЭС за рубежом, которое прошло в МВЭС. Вечером состоялось совещание у Долгих В.И. по проекту постановления СМ СССР «О дополнительных мерах по повышению безопасности атомной энергетики». Было предложено, в частности, по Игналинской АЭС – ограничить мощность полуторамиллионных энергоблоков по 1000 Мвт. 

В период 14-16 июля состоялась моя очередная командировка в Литву, которая имела две основных задачи. Первой было проведения совещания на ИАЭС, куда были приглашены все парторги ЦК КПСС на АЭС и ряд ведущих специалистов Минатомэнерго. На совещании были рассмотрены итоги работы отрасли в первом полугодии 1988 года и проведен широкий обмен опытом текущей деятельности парторгов ЦК на своих АЭС.

Вторая задача была связана с личным поручением секретаря ЦК КПСС В.И. Долгих определить на месте готовность эксплуатационников, строителей и монтажников к продолжению строительства третьего энергоблока, а также ещё раз прояснить позицию руководства республики в этом вопросе.

Третий энергоблок с реактором РБМК-1500 был начат строительством в начале июня 1985 года, но после аварии на Чернобыльской АЭС ход сооружения энергоблока резко замедлился.

На совещании с руководителями станции и строительно-монтажных организаций (Хромченко А.И., Жилин Ю.Ф.) у меня сложилось мнение, что их коллективы готовы к активизации работ на блоке, хотя понимают, что этому есть с серьезные препятствия.

Вечером 15 июля я вернулся в Вильнюс, где мне удалось созвониться со своим бывшим сокурсником по Ленинградской ВПШ Геннадием Бычковым. Теперь это был важный ответственный работник литовского правительства Бычковас Геннадияс Федоровичус, который радостно заключил меня в свои объятия при встрече.

Геннадий пригласил меня на ужин в одно из известных в Вильнюсе варьете. В шумной атмосфере музыки и танцев красивых женщин на сцене, за уютным столиком, мы провели с моим приятелем прекрасный вечер. Нам было что вспомнить о нашей совместной учебе в Ленинграде, поговорить о делах сегодняшних, покритиковать «горбачевскую» перестройку. Расставались мы за полночь, сытые, немного пьяные и довольные таким неожиданным общением.

Заканчивалась моя командировка на следующий день пополудни, когда в здании ЦК Компартии Литвы я встретился с секретарем ЦК КПЛ А.М. Бразаускасом. Альгирдас Миколас Бразаускас курировал вопросы промышленности и нередко бывал у нас в Москве. (Однажды я столкнулся с ним в узких коридорах нашего здания на ул. Куйбышева. Бразаускас опаздывал на какое-то совещание и попросил меня показать краткий путь к залу заседаний).

У нас с ним состоялась получасовая откровенная беседа о положении дел на Игналинской АЭС, о ходе внедрения мероприятий по повышению безопасности реакторов РБМК-1500. Говоря о перспективе дальнейшего расширения станции, мой визави согласился со мной, что строителям выгодно продолжать начатые работы. Но он недвусмысленно высказался о том, что для республики вполне хватает выработки электроэнергии действующими двумя энергоблоками.

– Зачем нам строить третий блок, – хитро прищурившись добавил Альгирдас, – чтобы наша электроэнергия уходила «на сторону».

Мы в ЦК КПСС уже знали мнение руководства республики, и мой разговор с секретарем ЦК КПЛ лишний раз подтверждал, что Вильнюс не горит желанием продолжать строительство Игналинской АЭС.

Вернувшись в Москву, я подробно доложил В.И. Долгих о своей поездке. Через полтора месяца, 30.08.1988г., было принято окончательное решение об остановке сооружения 3-го энергоблока ИАЭС. В октябре 1988 года Альгирдас Бразаускас был избран первым секретарем ЦК Компартии Литвы.

Между тем обстановка в Армении, ситуация вокруг Нагорного Карабаха и конфликт на национальной почве между азербайджанцами и армянами, делали своё «черное дело», подтачивая единство многонационального Советского Союза. Появились серьезные вопросы и к устойчивой работе Армянской АЭС, и меня срочно отправили в очередную командировку в Армению на 5 дней.

23 июля я вылетел рейсом Аэрофлота в Ереван. Накануне по Центральному телевидению в программе «Время» был показан неоднозначный репортаж о последних событиях в этих республиках. Не успел наш самолет набрать высоту и лечь на курс, как в салоне началась истерика у одной из пассажирок. Женщина, армянка средних лет, громко на весь салон начала вспоминать эту телепередачу, которая, по её твердому убеждению, была организована азербайджанцами и «обливала грязью» армянский народ. Успокоить женщину удалось с большим трудом уже перед самым Ереваном.

На аэродроме Звартноц меня встретили новый заведующий отделом промышленности ЦК КПА Меграбян Г.А. и один из заместителей Председателя Правительства Армении.

В ЦК КПА состоялась встреча с секретарем ЦК Гамбаряном К.А., в ходе которой я изложил свои намерения и вопросы, на которые хотел бы получить ответы в этой командировке. Речь шла, прежде всего, о том, чтобы в сложившейся атмосфере межнациональных противоречий и информационного воздействия на общественность республики обеспечить устойчивую и безопасную работу Армянской АЭС. Карлен Амаякович добрым словом вспомнил мою предыдущую командировку и выразил пожелание, чтобы и в этот раз моя работа в республике была продуктивной.

После обеда мои армянские опекуны организовали мне большую культурно-познавательную программу. Мне показали многие достопримечательности Еревана, в том числе Национальный центр эстетики, в который вошли студии изобразительного и декоративного искусства, детская филармония и детский театр. Я ещё в первый приезд в Армению обратил внимание на особое бережное отношение армян к детям. Думаю, что это связано со стремлением к возрождению армянской нации, серьезно пострадавшей от турецкого геноцида.

Мы посетили город Эчмиадзин – духовный центр армян, где находится резиденция главы Армянской апостольской церкви – Каталикоса всех армян. 

Историческая справка. Город, где расположен монастырский комплекс, носит два имени — Эчмиадзин и Вагаршапат. Именно Вагаршапатом его называли в те времена, когда он являлся столицей Армении. В конце III века здесь по приказу царя Трдата III были замучены 35 святых дев-рипсимианок, бежавших сюда от гонений римского императора Диоклетиана. После этого Трдат заболел тяжелейшей болезнью, от которой его излечил проповедью христианства Григорий Просветитель, вызволенный из темницы в городе Арташате, где он провел 15 лет. Царь покаялся в своих грехах и согласился принять христианство в качестве государственной религии Армении.
По преданию, после крещения Армении святому Григорию Просветителю явилось видение — Господь золотым молотом ударил по земле и здесь поднялся золотой жертвенник: от него исходил огненный столп, а над столпом сиял лучезарный крест. Святому Григорию также явился ангел, объяснивший значение видения — на месте, указанном Господом, должен быть возведен главный храм Армении.
В 303 г. там и был построен кафедральный собор, изначально названный Катогике и посвященный Пресвятой Богородице. Термин «Катогике» обозначает в армянском языке всеобщий, кафедральный, первопрестольный. Титул главы армянской церкви «католикос» также происходит от этого слова.
В непростой армянской истории был период, когда престол католикоса покидал Эчмиадзин — с 484 по 1441 гг. После падения Киликийского армянского царства в 1441 г. Эчмиадзин снова стал центром армянской церкви. В начале XVII века иранский правитель Аббас I хотел перенести Эчмиадзинский собор по частям в Исфахан, куда переселил тысячи армян. Однако этим планам не суждено было реализоваться.
Как и над всей Арменией, над Эчмиадзином много раз нависала опасность уничтожения. Так, во время драматических событий русско-персидской войны монастырь, где укрывались раненые русские солдаты, был осажден персами. С Божьей помощью русский отряд А. Красовского вместе с армянскими ополченцами победил превосходящие в 15 раз силы персов в битве при Ошакане и вступил в Эчмиадзин. Во время битвы архиепископ Эчмиадзина Нерсес Аштаракеци вместе со всем духовенством, жителями и солдатами на коленях молился за победу перед Святым копьем.
В 1828 г. Восточная Армения была освобождена от персов. В 1918 г., во время армянско-турецкой войны, турецкие полчища стояли в считаных километрах от Эчмиадзина и собирались довершить геноцид армян. Несмотря на смертельную опасность, Католикос всех армян Геворг V Суренянц отказался покинуть Эчмиадзин и распорядился вооружить духовенство для участия в битве против турок: отряд, в котором сражались священнослужители, насчитывал 300 человек.
21–24 мая 1918 г. состоялась битва при Сардарапате, в которой армяне разбили врага и отбросили его от стен Святого Эчмиадзина. В дальнейшем успех был закреплен: Армения была спасена от гибели и 28 мая 1918 г. возродила свою государственность после почти 600-летнего перерыва. 

В кафедральном соборе я осмотрел Сокровищницу Святого Эчмиадзина, расположенную в помещениях, пристроенных к храму в конце 60-х годов XIX века. В сокровищнице можно поклониться главной святыне армянской церкви — наконечнику Святого копья, которым, по преданию, римский сотник пронзил бок Иисуса Христа на кресте. Наконечник привезен в Армению святым апостолом Фаддеем, который совместно с апостолом Варфоломеем считаются первыми проповедниками христианства и основателями армянской церкви. Долгие столетия реликвия находилась в монастыре Гегард, позже ее перевезли в Эчмиадзин, где и сейчас она бережно хранится в специальном окладе.

В сокровищнице также представлены:

• частица Ноева ковчега, ниспосланная Богом епископу Акопу Низибинскому на склонах горы Арарат в V в.,
• частица Святого, Пречестного и Животворящего Креста Господня,
• мощи святого Андрея Первозванного и других апостолов, святого Стефана Первомученика, святого Григория Просветителя и других почитаемых общехристианских святых.

В сокровищнице сохранены рукописные Евангелия, старинные одеяния священнослужителей, кресты и предметы церковной утвари, филигранно украшенные драгоценными камнями.

Уезжал я из Эчмиадзина полный впечатлений и осознания важности этого духовного центра для армянской нации. Вечером мои друзья угостили меня шикарным ужином в каком-то уединенном загородном ресторанчике с прекрасным видом на лес и горы. Увидев на столе огромное количество зелени различных видов, я наивно поинтересовался – неужели всё это можно съесть? Но потом, в процессе употребления шикарных мясных блюд и отменного армянского коньяка, я понял необходимость и уместность этой зеленой закуски, которая полностью нами была истреблена.

На следующий день я отправился на машине в Мецамор. Стояла жаркая летняя погода, дорога была довольно пустынной и пыльной. У небольших придорожных островков пожухлой зелени с небольшими деревьями, изредка встречавшихся на пути, располагались торговцы баранами. Здесь можно было купить живого барана или уже разделанную баранью тушу, а также попробовать свежий шашлык. Причем все операции по разделке барана проводились на месте, под ярким солнцем и в придорожной пыли. Зрелище это для меня было новым, и не вызывало особого желания отведать свежей баранинки, хотя её я очень люблю.

На атомной электростанции меня уже ждали. Мне предстояла непростая задача ­ – буквально накануне главный инженер В. Нерсесян выдвинул своего рода «ультиматум» Центральному телевидению: если там не прекратятся «антиармянские передачи», то он, в знак протеста, может остановить работу Армянской АЭС.

В парткоме электростанции я вместе с директором и парторгом ЦК более часа пытался успокоить эмоции главного инженера, упрямо твердившего, что он готов на самые решительные меры.

– Не забывай, что ты прежде всего коммунист и руководитель, и твои заявления не делают тебе чести, – убеждал я молодого разгоряченного «джигита».

– Нет, я прежде всего армянин, а потом уже коммунист и руководитель, – как заведенный отвечал он.

Пришлось срочно собрать партийное собрание и поставить вопрос об исключении Нерсесяна В.Г. из рядов КПСС и отстранении его от должности главного инженера. Почувствовав решительный настрой коммунистов, хотя и разделявших в чем-то его позицию, однако не хотевших неприятностей с родным предприятием, В. Нерсесян постепенно успокоился и дал обещание не допускать впредь такого рода высказываний и действий. Дело закончилось вынесением ему строгого выговора за недостойное поведение руководителя.  А я в заключение пообещал серьезно «испортить его карьеру», если он не сдержит своих слов.

В последующие дни я плотно поработал со специалистами по рассмотрению хода выполнения мероприятий по безопасности работы действующих энергоблоков, по детальному изучению уроков чернобыльской аварии и повышению уровня и надежности эксплуатации персоналом АЭС.

В свободное время мне организовали несколько экскурсий по близлежащим достопримечательностям. В частности, на меня произвело большое впечатление знакомство со знаменитыми дольменами Армении. Эти древние погребальные и культовые сооружения, относящиеся к категории мегалитов (то есть к сооружениям, сложенным из больших камней), представляют собой уникальные исторические памятники и имеют грандиозный внушительный вид.

Директор станции Вартанян познакомил меня с недавно введенным в строй отличным спортивным комплексом и его руководителем, молодым энергичным армянином, большим патриотом своей страны. В его кабинете я увидел ностальгическую карту большой страны, включавшую в себя Восточную и Западную Армению. 

Историческая справка. Первая Республика Армения была провозглашена 28 мая 1918 г. и стала первым суверенным армянским государством в Закавказье за прошедшие пять веков. Она тоже просуществовала недолго: в 1920 г. в ответ на попытку ее войск отвоевать Западную Армению османская армия вторглась в ее пределы и стала стремительно захватывать территорию. В ответ на призыв о помощи в нее вошли прибывшие из России части Красной Армии. К власти в Армении были приведены местные большевики, которые провозгласили Армянскую Советскую Социалистическую Республику (АССР). 13 октября 1921 г. между АССР и османской стороной при участии Советской России был заключен договор о границах. Согласно ему, османы отказывались от претензий на территории Восточной Армении, в свою очередь, АССР отказывалась от претензий на бывшую Западную Армению, в которой все равно уже почти не оставалось армянского населения. 

Мои друзья с горечью и обидой на В.И. Ленина рассказывали, что если бы он не поторопился заключить мир с Ататюрком, то и западная часть страны, из которой уже уходили турецкие войска, была бы сейчас в составе Армении.

Командировка моя закончилась 27 июля заключительной беседой в ЦК Компартии Армении. Провожали меня в аэропорту весьма торжественно, вручили традиционный подарок – два деревянных ящичка: один с фруктами, другой потяжелее. Уже в Москве я обнаружил во втором ящике шесть бутылок великолепного армянского конька «Арарат». Примечательно, что на всех бутылках были различного рода внешние дефекты – сколы, искривления и т.п. Я понял, что это отбракованная на заводе продукция, которая с завода поступала непосредственно в распоряжение «нужных» людей. Спасибо моим армянским друзьям за хорошую встречу и добрые проводы. 

Сразу после этой командировки мне пришлось вплотную вместе с Минатомэнерго и Госатомэнергонадзором заниматься вопросами, связанными с участием нашей страны в создаваемой Всемирной Ассоциации Организаций, эксплуатирующих АЭС (ВАО АЭС) – World Association of Nuclear Operators (WANO).

Справка. Предпосылками создания ВАО АЭС (WANO) явились серьёзная авария на АЭС Три-Майл-Айленд в 1979 году и, в особенности, беспрецедентная по масштабам катастрофа на Чернобыльской АЭС в 1986 году, которая, помимо непосредственных последствий, серьёзно отразилась на всей ядерной энергетике в целом. Она вынудила специалистов всего мира переоценить проблему безопасности АЭС и задуматься о необходимости международного сотрудничества.
Процесс создания ВАО АЭС начался, когда руководители на высшем уровне 130 компаний-владельцев АЭС из 29 стран мира 5-6 октября 1987 г. договорились в Париже об образовании такой организации.

19 августа 1988 г. Совет Министров СССР принял специальное постановление (№1031), в котором, в частности, были приняты предложения Минатомэнерго СССР и ГАЭН СССР об участии СССР в создаваемой Всемирной ассоциации организаций, эксплуатирующих атомные электростанции.

Было решено провести в г. Москве с 13 по 20 мая 1989 г. учредительную конференцию Всемирной ассоциации с участием в её работе до 350 человек, в том числе 300 представителей зарубежных стран.

Обязанности головной организации по проведению конференции были возложены на Минатомэнерго СССР. Данным постановлением соответствующим министерствам, ведомствам и организациям было поручено осуществить необходимые мероприятия по подготовке и проведению учредительной конференции ВАО АЭС.

Совет Министров СССР разрешил Минатомэнерго СССР:

• командировать за границу (с правом многократного выезда) до 15 специалистов для участия в совещаниях международного организационного комитета и его экспертных групп по выработке проекта устава и других документов создаваемой Всемирной ассоциации;
• пригласить на учредительную конференцию ассоциации до 10 видных зарубежных ученых и общественных деятелей на срок до 7 дней;
• организовать в честь участников конференции прием на 600 человек (по первой группе расходов).

25–27 августа состоялась командировка в Смоленскую областную парторганизацию бригады ЦК КПСС в составе:

• Костюнин Владимир Николаевич – заместитель председателя Госснаба СССР;
• Бабанин Валерий Михайлович – инструктор ЦК КПСС;
• Кочерга Анатолий Васильевич – заместитель Министра энергетики СССР;
• фименко Виктор Трофимович – гл. инженер ССО «Атомэнергострой» Минэнерго СССР;
• Филимонцев Юрий Николаевич – нач. Глав АЭС РБМК Минатомэнерго СССР.

В ходе командировки бригадой ЦК КПСС было рассмотрено состояние дел на пусковом энергоблоке №3 Смоленской АЭС, одобрены первоочередные меры по безусловному вводу энергоблока в строй. Была оценена готовность Смоленской АЭС к переходу с 01.01.89 г. на хозрасчет. На электростанции было проведено большое совещание по экономике.

Рассмотрен ход отчетно-выборной компании в партийной организации Смоленской АЭС и даны соответствующие рекомендации. Подробно рассмотрено состояние дел в Смоленском УТЦ с учетом сложностей по комплектации АЭС персоналом. Была проверена готовность ЖКХ Смоленской области и г. Рославль к зиме.

В сентябре я принял участие в двух важных совещаниях у секретаря ЦК КПСС Долгих В.И.

Так, 16.09.88 г. рассматривались предложения академика Сахарова А.Д. по сооружению АЭС под землей в целях обеспечения их безопасной работы. Вопрос это сложный и неоднозначный, требует детальной проработки как с экономической, так и с технической точек зрения.

21.09.88 г. прошло совещание у Долгих В.И. по предстоящему заседанию Политбюро ЦК КПСС. Владимир Иванович поделился с нами тезисами своего выступления на заседании ПБ. Как оказалось вскоре, и это выступление и заседание ПБ для нашего партийного шефа стали последними.

Этот Чрезвычайный Пленум ЦК КПСС и его решения продолжили ошибочную практику М.С. Горбачева по реорганизации партийных органов, что, в конечном счете, вело к ослаблению роли партии в жизни общества.  Наш куратор, секретарь ЦК КПСС В.И. Долгих, поплатился за свою самостоятельную позицию и был отправлен на «заслуженный отдых».

На работе мы бурно обсуждали последние события в стране и партии, всё чаще появлялось ощущение чего-то неизбежного и непоправимого. Одного из инструкторов ЦК, резко выступившего на партсобрании с критикой секретаря ЦК КПСС Яковлева А.Н., немедленно выгнали из аппарата ЦК. Мы с тревогой ожидали, во что обернется анонсированная Пленумом предстоящая реорганизация аппарата ЦК.

5 октября на совещании у Марьина В.В. были рассмотрены советские обязательства перед ГДР в части повышения безопасности действующих в этой стране АЭС. Вопросы, которые поднимали товарищи из ГДР, касались реконструкции действующих энергоблоков, связанной с их длительным простоем, а также проблемы с продлением ресурса корпусов реакторов. 

Через несколько дней после этого совещания, мне довелось уже самому в составе делегации партийных работников побывать в Германской Демократической Республике.  

Официальной целью нашей служебной командировки, организованной в соответствии с планом межпартийных связей, было ознакомление с опытом работы партийных организаций СЕПГ по вопросам строительства и эксплуатации атомных электростанций. В состав делегации входили: Марьин В.В. – заместитель заведующего Отделом тяжелой промышленности и энергетики ЦК КПСС (руководитель делегации), Бабанин В.М. – инструктор сектора атомной энергетики этого же отдела, Чулочников Н.Н. – инструктор Отдела ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран, Земсков А.А. – секретарь парткома Минатомэнерго СССР, Тульский М.И. – парторг ЦК КПСС на Южно-Украинской АЭС. Подробный отчет о командировке см. Командировка в ГДР.

Вернувшись из интересной и познавательной командировки в братскую страну, я снова полностью погрузился в нашу суровую советскую действительность «горбачевской перестройки».

7 декабря 1988 года произошло землетрясение в северных районах Армении, приведшее к гибели свыше 24 тыс. человек. Более 500 тыс. человек остались без жилья. Полностью был разрушен город Спитак, серьезно пострадали другие города и населенные пункты.

В восстановлении разрушенных районов приняли участие все республики СССР, а также ряд зарубежных стран.

К счастью, землетрясение не затронуло Армянскую АЭС, тем не менее в феврале-марте 1989 года по соображениям безопасности станция будет закрыта  её первый энергоблок навсегда перестанет работать, а второй будет перезапущен только в 1995 году.

Выводы и уроки, опыт проведения аварийно-спасательных и аварийно-восстановительных работ при ликвидации медико-санитарных последствий этого катастрофического землетрясения показали необходимость международных договорённостей по оказанию помощи пострадавшему населению, по разработке чётких правил координации действий медицинских и спасательных формирований.

Трагические события дали толчок созданию в Армении и других республиках СССР квалифицированной и разветвленной системы предупреждения и ликвидации последствий различных чрезвычайных ситуаций. Позже в июле 1989 года будет образована Государственная Комиссия Совета Министров СССР по чрезвычайным ситуациям, которую возглавит заместитель Председателя СМ СССР Догужиев Виталий Хуссейнович.

В конце года я предпринял определенные действия в отношении своего сына Александра, который, похоже, совсем не собирался снова поступать в институт и в то же время каким-то образом оставался за рамками призывной компании в армию. Я позвонил военкому Черемушкинского района Москвы и попросил его помочь моему сыну в выполнении его гражданского долга. Вскоре сыну принесли повестку из военкомата, и он после 20 декабря отправился на армейскую службу в учебный полк связи в г. Муром Владимирской области.

Новые назначения и новые задачи. Создание ВАО АЭС (WANO) 

В соответствии с политикой, настойчиво проводимой Горбачевым М.С. по «демократизации» общества и проведении экономической реформы, в новых условиях перед партийным аппаратом была поставлена задача отхода от отраслевого принципа работы отделов, от исполнения административно-управленческих функций. Реорганизация аппарата ЦК КПСС была начата постановлением ЦК КПСС от 29 декабря 1988 г. «О предложениях по структуре и штатам отделов ЦК КПСС».

В соответствии с этим постановлением ликвидировались все отраслевые отделы, реорганизовывались оставшиеся и создавались некоторые новые, в итоге вместо 20 осталось 10 отделов ЦК КПСС. Началось большое движение в рядах аппарата ЦК – ответственные сотрудники и технические работники трудоустраивались в соответствующие министерства и ведомства и различные организации, ветеранов отправили на пенсию. Мои начальники Марьин В.В. и Копчинский Г.А. ушли к Щербине Б.Е. в Бюро Совета Министров по ТЭК, коллеги по сектору Онищенко В.И. и Попов Г.А. – в Минэнерго. На вопросы о моем трудоустройстве мне было сказано: «работай и не дергайся!». Конечно, я был приучен к партийной дисциплине, но всё-таки хотелось понять свои перспективы, особенно в это бурное и непростое время как для партии, так и для страны. 

19 января 1989 года наконец определилась и моя дальнейшая судьба. Решением Секретариата ЦК я был переведен инструктором вновь образованного Социально-экономического отдела ЦК КПСС. Направили меня в сектор научно-технического прогресса, который возглавил Бекетов Борис Иванович, выходец из бывшего Отдела машиностроения (зав. А.И. Вольский). Кроме меня из ликвидированного Отдела тяжелой промышленности и энергетики в Социально-экономический отдел перевели на должность ведущего консультанта Марчука А.Н., бывшего завсектором энергетики в нашем прежнем Отделе.

Если раньше я мало был знаком с Алексеем Николаевичем по работе, то теперь нам с ним «в тандеме» в новом отделе придется заниматься вопросами энергетики – ведь мы, по сути, единственные специалисты-энергетики, оставшиеся в аппарате ЦК. Первостроитель Братской ГЭС, затем главный инженер строительства Усть-Илимской ГЭС, герой песни А. Пахмутовой и Н. Добронравова «Марчук играет на гитаре», Алексей Николаевич оказался вполне коммуникабельным и опытным коллегой по работе. Ходили слухи, что он родственник Марчука Г.И., Президента АН СССР, но меня это мало интересовало. В дела атомной энергетики он не вникал, хотя иногда просил меня разъяснить отдельные непонятные для него вопросы.

Возглавил новый Социально-экономический отдел Шимко Владимир Иванович, выходец из Отдела оборонной промышленности ЦК КПСС, последние два с половиной года работавший министром радиопромышленности СССР.

23 января прошло первое ознакомительное совещание сотрудников нового отдела у заместителя заведующего отделом Барбарича Михаила Васильевича.

Уже на следующий день завсектором Бекетов Б.И. собрал работников сектора и разъяснил задачи, стоящие перед нами, а также распределил обязанности между инструкторами. Основная задача нашего сектора – разобраться с прогнозированием научно-технического прогресса, методологией, эффективностью и т.п. Начать с институтов и Бюро по ТЭК Совмина.

Мои обязанности – заниматься энергетикой в целом, в первую очередь атомной, контактировать с Марчуком А.Н., составить себе рабочий план и т.д. и т.п.

Вскоре меня к себе пригласил завотделом Шимко В.И. Он попросил провести ему «ликбез» по атомной тематике, которая теперь оказалась в его поле зрения. На протяжении недели я ежедневно утром приходил в кабинет завотделом и в течении 30-40 мин. старался донести до него в популярной форме азы ядерной физики и атомной энергетики. Не уверен, что мои лекции серьезно пополнили его теоретический багаж, но кое-что, по-моему, мне удалось прояснить для него.

3 февраля состоялось совещание у заместителя заведующего отделом Карасёва Юрия Васильевича по предстоящей командировке сотрудников отдела. Цель командировки – собрать практический материал для подготовки планируемой на 14 февраля встречи М.С. Горбачева с представителями рабочего класса (около 100 чел.). Выезд сегодня, крайний случай завтра. Возврат утром в среду, 8 февраля (с материалом!)

Необходимо сосредоточиться на трёх направлениях: рабочий класс и перестройка, рабочий класс и производство, социальные вопросы. Нужно привезти интересный живой материал о перестройке и подсмотреть конкретных людей, которых можно пригласить на встречу. Место моей командировки – Украина.

4 февраля вместе с заведующим отделом атомной энергетики ЦК отраслевого профсоюза Горошкевичем А.С. мы прилетели в Киев. В течение дня мы работали в отделах ЦК КПУ и Киевского обкома партии.

На следующий день мы перебрались в Запорожье и провели большое совещание на Запорожской АЭС.  Здесь мы собрали много интересного материала по роли совета трудового коллектива (СТК) в жизни предприятия, по проблемам перехода на новые условия труда (хозрасчет).

6 февраля мы с моим коллегой прибыли на Южно-Украинскую АЭС. Мы провели продуктивные беседы с руководством электростанции, председателем СТК, встретились и переговорили с работниками АЭС.

Во второй половине дня я наконец смог добраться до областного центра Николаева, где встретился со своей сестрой Ниной Садовниковой и познакомился с её семьей. Нина жила вместе со своим старшим сыном Сергеем и его женой, младший сын Владимир уже перебрался в Ярославль. С Сергеем у меня произошел небольшой спор по политической ситуации в стране и, в частности, на Украине. В его взглядах я почувствовал некий «западенский» дух. Это была моя последняя встреча с моей сестрой.

7 февраля я вернулся в Москву и в срок сдал подробную справку по своей командировке руководству отдела.

17 февраля в здании ЦК (в каб. Вольского А.И.) состоялась встреча сотрудников отдела с Толстых Б.Л. зампредом СМ СССР, председателем ГКНТ СССР. Борис Леонтьевич доложил нам своё видение состояния науки и техники в нашей стране. В её оценке он придерживается «золотой середины» и диалектического подхода. Сегодня по-настоящему глобальной научной творческой среды у нас нет. Нужен определенный механизм развития науки и её стыковки с народным хозяйством (экономические и организационные).

Хозрасчет в отраслевой науке вещь серьезная, работает на главную цель. Но в то же время при росте зарплат отдача стоит на месте. Сейчас устанавливается соотношение между зарплатой и производительностью труда в науке. В отраслевых институтах, где перешли на договорные планы работ идут бурные дебаты.

По фундаментальной науке принято постановление, которое устанавливает большую долю бюджетных ассигнований, систему «грантов», конкурсность и состязательность. У многих не вызывает удовольствие, что деньги надо завоевывать гласно, на конкурсной основе. Очень важный вопрос – выработка научно-технической политики в стране. До сих пор отношение к этому было несерьезным.

Масса проблем в международном сотрудничестве, особенно в части СЭВ. Немало проблем и с аппаратом ГКНТ – неукомплектованность, перестройка у людей идёт вяло и т.п.

20 февраля утром на совещании у Бекетова Б.И. получили информацию о хорошей оценке наших материалов в части подготовки прошедшей встречи М.С. Горбачева с рабочими. По замечаниям сделана выборка, надо взять на контроль по своей части.

Орготдел ЦК высказал мнение, что с реорганизацией аппарата ЦК ослабла связь с местными партийными органами. Предлагается со стороны секторов возобновить курирование местных парторганов. Составлен план работы сектора, каждому инструктору следует иметь накопленный материал. Плотно заниматься с номенклатурой ЦК (министры, замминистра, секретари парткомов, парторги ЦК). Для меня это Минатомэнерго, Минэнерго, ГАЭН и Бюро Совмина по ТЭК.

Вечером прошло совещание у Можина В.П., заместителя заведующего отделом экономики ЦК. Обсуждался вопрос о концепции социально-экономического развития до 2005 года применительно к развитию топливно-энергетического комплекса.

4 апреля состоялось совместное заседание профкома и Управления делами ЦК, на котором были согласованы меры по экономии средств и сокращению отдельных позиций культурно-бытового обслуживания сотрудников аппарата ЦК.

Так, в частности, ограничивались фонды на продовольственные товары и праздничные заказы и их ассортимент (в том числе исключалась икра и крабы). Стоимость блюд в столовой повышалась на 16%.

Усложнялось положение с летним отдыхом. Дачный поселок «Поляны» передан армянам, пострадавшим от землетрясения. Только 80% сотрудников могут быть обеспечены дачами, стоимость 1 кв. метра увеличивается в полтора раза. В дачных поселках убирают платных физоргов и культоргов. На дачных поселках надо начинать формирование общественных инициативных групп. 15 или 22 апреля всем принять участие в субботниках по месту жительства или на рабочих местах.

Сокращаются возможности санаториев и домов отдыха. Не будет санатория «10 лет Октября» в Кисловодске и «Солнечный» в Гагре, ДО в Нальчике. Санаторий «Русь» в Подмосковье передан «афганцам». Стоимость путевок увеличивается с 200 руб. до 420 руб. Остаются два пионерских лагеря из 3-х (в Пушкине и Звенигороде).

В комбинате бытового обслуживания усложнятся условия в пошивочных мастерских, увеличиваются очереди и сроки ожидания заказов.

Эту информацию 5 апреля довели до нашего сведения в отделе. Мы приняли её к сведению, как само собой разумеющуюся (как я отмечал выше, мы не были разбалованы какими-то особыми льготами). 

5 апреля состоялся мой рабочий визит в институт «Энергосетьпроект» Минэнерго СССР в Москве. Зднесь меня интересовали вопросы финансирования работ, объемы госзаказов и эффективность проектных разработок института. Как оценивает институт снятие лимитов на проектно-изыскательские работы? Проблемы развития хозрасчета, возможность коллективного и арендного подряда с налогообложением прибыли. Посещение института было для меня познавательным и довольно интересным. 

Практически ежедневно я продолжал получать информацию о положении дел на энергоблоках АЭС как от Минатомэнерго, так и с мест. Большое внимание приходилось уделять состоянию дел на Чернобыльской АЭС. Приведу в качестве примера (в сокращении) сообщение парторга ЦК КПСС на ЧАЭС Удовиченко В.П. в конце марта.

«Все три энергоблока станции находятся в работе. План месяца и квартала должен быть выполнен. С апреля месяца 1-й блок идет в капитальный ремонт на 40 дней.
Из Киева в Славутич с начала года переехало 500 чел. (из них 122 коммуниста). 563 чел.– «золотой фонд» – остаются по договору жить в Зеленом Мысу до конца 1989 г.
Всего в Славутиче в н.в. 2400 работников ЧАЭС, из них постоянно прописано 2 тыс. чел. Население в городе около 10 тыс. чел. Свободных квартир свыше 320.
График работы персонала – безвахтовый. Время движения от Славутича до АЭС составляет 1 час 15 мин. (пересадка на ст. Ильча, переодевание ив санпропускнике в Семиходах).
К сожалению, продолжают усугубляться отношения между ЧАЭС и ПО «Комбинать». Остаются проблемы профессионального уровня части персонала электростанции.

13 апреля в Отдел поступила информация из Киевского ОК КПУ о попытке создания т.н. «Общества участников ликвидации последствий аварии на ЧАЭС». Инициативную группу, сформированную осенью 1988 года в ПО «Комбинат», возглавляет Лепин Григорий Федорович, 1931 г.р., член КПСС, д.т.н. – работает ст. мастером цеха дезактивации СП «Комплекс» ПО «Комбинат». (Ранее работал преподавателем Белорусского политехнического института, с ноября 1986 года на работах по ликвидации аварии на ЧАЭС). Лепин Г.Ф. трижды привлекался к партийной ответственности (1961, 1970 и 1983 гг.) Дважды исключался из партии – восстановлен КПК со строгим взысканием (1970г.) и Киевским ОК КПУ с выговором с занесением в учетную карточку (1988г.).

В проекте Устава Общества (условно «Ветераны Чернобыля») записано, что члены Общества, признавая руководящую роль КПСС, стремятся обеспечить социальные гарантии граждан, пострадавших в результате аварии на ЧАЭС, оказывать им всяческое содействие в решении социально-бытовых проблем, улучшении медицинского обслуживания. Предлагается организовать учет членов Общества и людей, пострадавших в результате аварии, создать сеть первичных организаций производственного и территориального характера в 30-км зоне и в других регионах страны. Высшим руководящим органом Общества является конференция, созываемая один раз в год в г. Чернобыле или г. Киеве. В период между конференциями Обществом руководит Совет, который осуществляет действенный контроль за эффективностью работ по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС, в том числе за использованием средств, направляемых на эти цели.
Бюро Славутичского горкома КПУ 4 апреля 1989 года признало нецелесообразным создание Общества ввиду отсутствия поддержки этой идеи в трудовых коллективах, среди коммунистов и общественности г. Славутич и ЧАЭС. Исполком Иванковского райсовета не санкционировал проведение 8.04.1989г. в г. Чернобыль установочной конференции Общества «…в связи с нарушением сроков поступления заявки на её проведение». В указанный день конференция не состоялась, никаких антиобщественных проявлений не отмечено.

По моему глубокому убеждению, подобная реакция местных партийных и советских органов была ошибочной, тем более что, судя по информации Всесоюзного Радио, конференция, по-видимому, состоялась. В дальнейшем попытки создания объединений «чернобыльцев» проходили и в других районах страны.

Ремарка. Во второй половине 1989 года участники ликвидации последствий радиационной катастрофы на Чернобыльской АЭС и граждане, эвакуированные из зоны отчуждения и переселения, проживающие в Ленинграде и Ленинградской области, предприняли попытку объединиться в общественную организацию по защите своих социальных прав – «Ленинградская общественная организация Союз «Чернобыль».
10 декабря 1990 года была создана общероссийская общественная организация Союз «Чернобыль» России. В 1998 году она была перерегистрирована в Общероссийскую общественную организацию инвалидов Союз «Чернобыль» России. С 2005 года по настоящее время действует Общероссийский союз общественных объединений «Союз «Чернобыль» России».

Создание ВАО АЭС (VANO). Дела домашние

13 апреля 1989 г. вышло Распоряжение Совета Министров СССР №635р «О создании в г. Москве регионального центра Всемирной ассоциации организаций, эксплуатирующих атомные электростанции (Московский региональный центр)».

18 апреля 1989 года я принял участие в состоявшемся первом (учредительном) заседании Сессии Московского регионального центра Всемирной ассоциации организаций, эксплуатирующих АЭС (ВАО АЭС-МЦ).

Сессию открыл директор Всесоюзного научно-исследовательского института по эксплуатации АЭС (ВНИИАЭС) д.т.н., профессор А.А. Абагян. С приветственными обращениями выступили первый заместитель председателя Бюро Совета Министров СССР по топливно-энергетическому комплексу В.В. Марьин, временный секретарь ВАО АЭС Томас Эккеред, директор Регионального центра в Токио Т. Сакаири, директор учредительного центра «Атланта» С. Андерсон и генеральный делегат международной организации “UNIPEDE” Б. Зайцевский. Обращение Председателя Центрального энергетического управления Великобритании, одного из основателей ВАО АЭС лорда Уолтера Маршалла, зачитал начальник Управления внешних связей Минатомэнерго СССР Г. Нефедов.

Сессия – общее собрание всех членов Центра – избрала Совет управляющих на срок до ноября 1990 г. Председателем Сессии избран генеральный директор ПО «Южно-Украинская АЭС» В.П. Фукс, Председателем Совета управляющих – директор АЭС «Ловииса» (Финляндия) Ю. Хелске. Штаб-квартира организована на базе этого института. Членами Московского центра стали предприятия и организации, эксплуатирующие АЭС, из восьми стран: НРБ, ВНР, ГДР, Республика Куба, ПНР, СССР, ЧССР и Финляндия.

Сессия одобрила Декларацию и Договор о создании Московского регионального центра ВАО АЭС и утвердила Устав ВАО АЭС-МЦ.

На прошедшем затем первом заседании Совета управляющих Московского регионального центра были рассмотрены и утверждены рабочие документы Московского центра. Директором ВАО АЭС-МЦ утвержден Б.Я. Прушинский, заместитель директора ВНИИАЭС.

В организационную структуру ВАО АЭС вошли четыре региональных центра (в Атланте, Париже, Москве и Токио), а также Координационный центр в Лондоне. С учреждением Московского центра завершилось создание всех региональных центров ассоциации. 9 мая 1989 г. в Лондоне прошла официальная регистрация World Association of Nuclear Operators (WANO) – ВАО АЭС.

Перестройка дала старт многим инициативам по части создания различных общественных организаций, объединений и кооперативов, которые начали в буквальном смысле «расти как грибы после дождя».

В конце апреля ко мне на беседу напросились три молодых инициативных активиста: Тагиев В.Г., работник Бюро Совмина СССР по ТЭК, Василенко В.Г., ЦК ВЛКСМ и Полунин В.Т. из Союза научных и инженерных объединений (Союз НИО). Они попросили меня оказать поддержку создаваемой Международной топливно-энергетической ассоциации (МТЭА). В её создании намерены участвовать около 20 учредителей, среди которых научные организации и институты АН СССР. Одним из инициаторов МТЭА выступал первый заместитель Председателя Бюро Совмина по ТЭК Маргулов Грант Джаванширович.

По замыслу инициаторов МТЭА должна способствовать развитию международных отношений и сотрудничеству в области энергетики, экологии, ресурсосбережения и повышения эффективности использования топлива и энергии на основе внедрения экологически чистых и энергоэффективных технологий. 

Я пообещал моим собеседникам оказать поддержку и подготовил соответствующую положительную  записку в ЦК КПСС, которая возможно сыграла свою роль. В 1990 г. была создана общественная организация «Международная топливно-энергетическая ассоциация (МТЭА)», а в 1991 году Маргулов Г.Д. был избран Президентом данной ассоциации.

15 мая в московском Центре международной торговли на Краснопресненской набережной открылась Учредительная Конференция ВАО АЭС (WANO Inaugural Meeting), на которой присутствовали представители 146 организаций из 29 государств. Конференцию вели Председатель Совета по производству электроэнергии Великобритании лорд Уолтер Маршалл и Министр атомной энергетики СССР, Председатель Советского организационного Комитета Николай Луконин.

На учредительной конференции были подписаны Устав и Хартия ВАО АЭС. Участники конференции в своих выступлениях единодушно определили основную миссию ВАО АЭС – максимально повышать безопасность и надежность АЭС во всем мире, прилагая совместные усилия для оценки, сравнения с лучшими достижениями и совершенствования эксплуатации посредством взаимной поддержки, обмена информацией и использования положительного опыта.

Первым председателем Совета управляющих Ассоциации был избран Уолтер Маршалл, председатель правления главной британской генерирующей компании Central Electricity Generating Board, а первым президентом — Уильям Стейтс Ли, председатель правления американской энергетической компании Duke Power Company. Звание почётного президента Ассоциации было присвоено Н.Ф. Луконину, министру атомной энергетики СССР, который одобрил на этой ассамблее планы первого двухстороннего визита по обмену опытом между советской Запорожской АЭС и Catawba NPP (США), успешно состоявшегося спустя 3 месяца.

Уильям С. Ли, избранный Президентом ВАО АЭС 15 мая 1989 г., написал следующую записку своему коллеге во время совещания:

«…Когда я садился на сцене подписывать хартию ВАО АЭС, меня переполняло удивительное чувство причастности к великому историческому событию. Я пришел в атомную энергетику 38 лет назад… И вот я присутствую в зале, где люди со всего мира… брали на себя обязательство, с глубокой искренностью и эмоционально, делиться информацией друг с другом, потому что они все считали, что безопасная эксплуатация ядерных реакторов очень важна для благополучия населения всего мира…»

После завершения основного заседания советская сторона устроила большой торжественный приём участников учредительной конференции ВАО АЭС. Многочисленные столы, за которыми разместились участники конференции и приглашенные гости, ломились от изобилия еды и разнообразия напитков. Как принято говорить в таких случаях, приём прошел в теплой и дружеской обстановке.

На следующий день с утра участники и гости конференции продолжили обмен мнениями в свободной от повестки дня форме. А после закрытия конференции нас ждал второй торжественный приём, который устроило только что избранное руководство WANO. По моему мнению, масштаб этого второго застолья по всем показателям и деликатесам превзошел первый приём (по первой группе расходов) от имени Советского оргкомитета.

Ремарка. Всемирный Совет Управляющих, состоящий из избираемого раз в два года председателя и двух представителей от каждого регионального Совета Управляющих, осуществляет общее руководство и определяет стратегию ВАО АЭС. В заседаниях Совета Управляющих также участвуют директора региональных центров. Членство в ВАО АЭС осуществляется через один или несколько полуавтономных региональных  центров, расположенных  в  Атланте, Москве, Париже, Токио и зависит от географического расположения или типа реакторной установки, например Московский Региональный Центр объединяет АЭС и эксплуатирующие организации Армении, Болгарии, Венгрии, Индии, Китая, России, Словакии, Украины, Финляндии и Чехии.
Координационный центр ВАО АЭС в Лондоне оказывает поддержку работе всемирного Совета Управляющих ВАО АЭС.
Региональные центры выполняют решения Совета Управляющих и осуществляют реализацию программ ВАО АЭС. Большая часть работы Региональных Центров предполагает сбор, систематизацию и анализ информации о международном опыте эксплуатации, рассылку этой информации членам, а также учёт потребностей членов в дальнейшем развитии программ Ассоциации.
Каждый Региональный Центр возглавляется директором и укомплектован высококвалифицированными специалистами, командируемыми из организаций-членов. Такие ротационные специалисты обладают знаниями конкретных технологий и культуры эксплуатации, принятой в своей стране. По окончании работы они привносят в свои организации опыт, приобретенный за время работы в ВАО АЭС, и понимание практики эксплуатации на других АЭС мира. Раз в два года руководители высшего звена собираются на Генеральной ассамблее, чтобы проанализировать деятельность организации и наметить цели и задачи на будущее, в течение этой встречи избирается Президент ВАО АЭС на двухгодичный срок. За время существования ВАО АЭС Президентами Ассоциации четырежды избирались представители России: Э.Н. Поздышев, О.М. Сараев, В.Г. Асмолов, Н.М. Сорокин.

Продолжалась и наша дачная жизнь. Мы со Светланой по-прежнему летом выезжали в Нагорное. Правда, соседи по даче у нас менялись, мы даже всех и не запоминали. Но в этом году к нам на первый этаж поселились Плотниковы - Николай и Лариса, которые, как потом оказалось, жили в Москве в нашем же доме в одном подъезде с нами. Но они не занимались «вознёй» с грядками, а мы продолжали свои эксперименты по выращиванию овощей в условиях сильного затенения.

Кроме того, Светлана Фёдоровна предприняла серьёзные шаги в укреплении своей теоретической базы в агрономии по разделу садоводства и огородничества. В доме на почётном месте оказалась соответствующая литература и периодические издания типа журнала «Приусадебное хозяйство». 

Она стала регулярно посещать организованные женсоветом аппарата ЦК КПСС занятия, которые проводил в клубе на Старой площади ведущий телепрограммы «Наш сад», известный садовод Борис Александрович Попов. Мне тоже пришлось составить ей компанию и посетить ряд его довольно интересных лекций.

Летом снова к нам приехала Лариса, и нашим соседям по даче она приглянулась. Пошли намёки, что надо её познакомить с их сыном Лёшей и т.д. и т.п., но Ларису эта перспектива почему-то не прельстила, так же, как и наше предложение об обмене ленинградской квартиры и переезде в Москву.

В свободное время мы ходили смотреть кино, много гуляли по территории и дышали свежим воздухом. Мы как бы продолжали то, к чему так привыкли в Сосновом Бору - отдыху на природе! Я часто играл в волейбол и, кроме того, увлёкся игрой в городки. Однажды в составе команды Нагорного даже занял первое место на соревнованиях между дачными посёлками УД ЦК КПСС и получил приз - динамовскую футболку (кстати, её потом "присвоила" С.Ф.)

Светлана наращивала "производственные мощности" на грядках, но из-за недостатка освещённости дела шли неважно, и говорить о каких-то серьёзных урожаях не приходилось. Хотя зелень к столу у нас была всегда, да и собственных ягод попробовать доводилось. Но главное заключалось в том, что мы возились с землёй и получали от этого большое удовлетворение!

В период с 22 по 26 мая 1989 года состоялась моя командировка в Челябинскую областную партийную организацию.

В понедельник 22 мая авиарейсом я прибыл в Челябинск. Этот город я посещаю после длительного перерыва. Последний раз я здесь был летом 1961 года во время студенческой практики на Магнитогорском металлургическом комбинате. Тогда у меня, студента четвертого курса ТПИ, остались хорошие впечатления от знакомства с городом. Теперь же мне предстояло здесь выполнить большую рабочую программу уже в качестве важного московского партийного функционера. 

Основные вопросы, которые мне предстояло рассмотреть в этой командировке:

1. Опыт регионального управления НТП.
2. Деятельность научных организаций в условиях хозрасчета.
3. Социально-экономическое развитие Челябинской области.

Перед командировкой я получил краткую обзорную справку об энергетике Урала и Челябинской области от гл. инженера ТЭО «Урал» Родина В.Н.

Справка. В ТЭО «Урал» входит 8 энергосистем: Свердловск, Челябинск, Оренбург, Пермь, Башкирия, Удмуртия, Киров и Курган. Суммарная мощность энергосистем – 28 млн кВт, дефицит мощностей – 1-1,5 млн кВт. Численность персонала – 94 тыс. чел. Крупнейшей электростанцией в ТЭО «Урал» является Рефтинская ГРЭС – 3,8 млн кВт.
На электростанции используется уголь Экибастуза (Казахстан) с зольностью 53%.
Доля устаревшего оборудования в объединении – 70%, ежегодно меняется 82 км теплосетей, что явно недостаточно. Силы на увеличение имеются – нет материальных ресурсов и денег.
В Челябинске самое худшее положение. Мощности в «Челябэнерго» ~ 4,5 млн кВт, в т.ч. на Троицкой ГРЭС – 2,5 млн кВт, уголь челябинский.
«Челябэнерго» в год тратит на капремонты 40 млн руб. и 45 млн руб. отчисляет на восстановление фондов.
Основные проблемы:
- Низкое качество экибастузского угля. Блоки в 300 мВт несут нагрузку 200 мВт.
- Необходимо техническое перевооружение станций. На Троицкой ГРЭС разработан ТЭР на XIII пятилетку.
- Южно-Уральская ГРЭС выработала свой ресурс (1952 г.) Разрабатывается ТЭР на расширение и новые блоки.
- По г. Челябинску старые электрические сети. Неважно с кадрами энергетиков.

В 15-00 я провел ознакомительную беседу в Социально-экономическом отделе обкома партии. В отделе 12 чел., добавляют ещё двоих инструкторов. Численность населения области 3,6 млн чел., основное население проживает в городах (~83%), в сельском хозяйстве области – 135-140 тыс. работающих. В области действует талонная система на основные продукты питания: талоны на мясо 1,5 кг в месяц, сахар – 1,5 кг/мес., масло – 0,4 кг/мес.

Во вторник утром в 9-00 меня принял первый секретарь Челябинского ОК КПСС Швырев Николай Дмитриевич. На беседе присутствовали секретарь обкома партии Сергийко В.И. и заведующий Социально-экономическим отделом ОК КПСС Тарасов А.И. Были обсуждены общие вопросы социально-экономического развития региона и конкретная программа моего пребывания в области.

Мне в помощь дают инструктора Социально-экономического отдела ОК КПСС Певцова Владимира Ивановича и Сумина Петра Ивановича, первого заместителя председателя облисполкома.

В 11-30 мы прибыли в «Челябэнерго». Управляющий энергосистемой Гусихин Ю.П. и главный инженер Махоров В.П. дали подробные пояснения и высказали свои просьбы к Москве.

«Челябэнерго» – старая энергосистема, в ней действует 7 электростанций, сооружается Челябинская ТЭЦ (1 оч. 3 блока по 180 мВт). Строители не выполняют план (~60-70%). Есть программа техперевооружения, заканчивается разработка ТЭР на все станции, требуется 40-50 млн руб. ежегодно. В энергосистеме свыше 70% оборудования самортизировано. Рентабельность производства ~8%, средняя зарплата ~230 руб./мес.

Руководители энергосистемы высказали просьбу к Минэнерго отдать им всю амортизацию на восстановление. Остро стоит вопрос об отборе проб угля на качество. В Минэнерго у Дьякова А.Ф. «Челябэнерго» предстоит защита средств на перевооружение в XIII пятилетке. Необходимо привлечение строительно-монтажных организаций, иначе с реконструкцией электростанций самим не справиться.

Во второй половине дня я посетил завод «Теплоприбор» Минприбора СССР, являвшийся дочерним предприятием ленинградского «Электронмаша». Основной объем продукции (~70%) завод выпускает по госзаказу. К сожалению, в последнее время следуя моде, ряд надежных и простых приборов необоснованно снимается с производства и заменяется дорогими приборами с микропроцессорами.

Завод является монополистом по выпуску металлических термопар (6 млн в год). Для увеличения выпуска платиново-родиевых термопар до 20 млн в год по распоряжению Совмина СССР в XII пятилетке сооружаются новые мощности со строительством корпусов общей площадью 10 тыс. кв. метров.

Утром в среду я вместе с моими сопровождающими прибыл в г. Троицк. Состоялась беседа в Троицком горкоме партии, затем мы отправились на Троицкую ГРЭС Минэнерго.

Мне как, инженеру-энергетику, было интересно познакомиться с этой известной в стране электростанцией.  Директор Тарасенков А.А. и главный инженер станции Цыганов С.М. рассказали о предприятии. Строительство ГРЭС началось летом 1954 г. Первая очередь включала в себя 3 энергоблока по 100 МВт. В 1959 году было утверждено задание на строительство второй очереди со следующими показателями: мощность 1200 тыс. кВт, с установкой 4 блоков мощностью 300 тыс. кВт, с турбогенераторами ПСВК-300, с котлами производительностью пара 950 тонн в час с параметрами пара 250 атмосфер. В 1961 г. станция перешла на сжигание экибастузского каменного угля.

В январе 1971 г. Указом Президиума ВС СССР коллектив Троицкой ГРЭС за высокие успехи в выполнении народнохозяйственного плана VIII пятилетки был награжден орденом Ленина. По итогам I квартала 1971 года Троицкая ГРЭС вышла на I место среди тепловых электростанций страны с энергоблоками 300 тыс. кВт, и получила переходящее Красное знамя.

В июле 1969 года  было утверждено проектное задание третьей очереди ТГРЭС с вводом головного энергоблока мощностью 500 МВт. 24 июня 1974 года Блок №8 500 МВт был сдан в эксплуатацию, а 1 января 1977 г. был введен блок №9 500 МВт. Таким образом суммарная мощность Троицкой ГРЭС достигла 2500 Мвт.

Как обычно, не обошлось и без проблем. Укомплектованность кадрами ниже средне нормативной – на предприятии не хватает 560 чел., из них 60 чел. оперативного персонала.

Во второй половине дня мы вернулись в Челябинск и посетили «Уральский научно-исследовательский институт трубной промышленности» («УралНИТИ») Минчермета СССР.

В 1985 г. «УралНИТИ» был определен министерством головной организацией по комплексному научно-техническому направлению: «Отделка труб и баллонов. Обработка труб, ленты и проволоки из прецизионных сплавов».

В этот период научный потенциал «УралНИТИ» достиг максимального развития: общая численность института и опытного завода составляла около 1100 человек, а количество ежегодно выполняемых НИОКР – около 200 работ. 40% работ института соответствовали мировому уровню, а 39% – превосходили мировой уровень. Ежегодно 3 лицензии уходили за рубеж (Япония, ФРГ и др.)

Третий день моей насыщенной командировки ознаменовался посещением гор. Коркино в 35 км к югу от Челябинска. В Коркинском ГК КПСС состоялась ознакомительная беседа с первым секретарем горкома партии Тищенко В.С. В городе 70 тыс. жителей, из них 20 тыс. пенсионеры. В городской парторганизации 3700 коммунистов. Промышленность представляют предприятия  «Челябинскуголь», цементный завод, строительный трест и др. Основным является Коркинский угольный разрез Минуглепрома СССР.

Справка. Коркинское месторождение каменного угля геологи под руководством С.В. Горюнова открыли в апреле 1931 года. Спустя несколько месяцев поблизости нашли еще большую залежь каменного угля
Начало полномасштабной промышленной разработки угля положено в 1934 году. В историю вошел «коркинский взрыв» 16 июля 1936 года. К нему готовились 4,5 месяца. Пробурили 32 скважины глубиной 20 метров. В них заложили взрывчатку (в общей сложности около 2 тысяч тонн). Жителей перед взрывом эвакуировали. Ровно в 10 часов утра по московскому времени прогремел мощный взрыв, который зафиксировали все сейсмостанции мира. Масса поднятого в воздух грунта достигала высоты 625 метров, взрывом выбросило около миллиона кубометров породы. Этот взрыв был необходим для вскрытия месторождения.

Мы приехали в поселок Роза. Он был основан в 1932 году, когда возник колхоз «Красная Роза», названный в честь немецкой революционерки Розы Люксембург. В связи с началом добычи угля в 1935 году колхоз закрыли, а колхозный поселок, находящийся практически на борту разреза, превратился в поселок горняков.

Пояснения давал директор Коркинского разреза Афонин И.М. Разрез действует уже 55 лет. Добываем 3 млн 300 тыс. тонн бурого угля ежегодно. Теплотворная способность коркинского угля – 3300 ккал/кг. Глубина разреза 360 м, есть проект по вскрыше до глубины 570 метров. Численность работающих на предприятии составляет 3400 чел., в т.ч. 450 – непромышленная группа. Промышленный персонал идет по льготному списку №1 (с учетом работы на большой глубине и вредности).

Во время осмотра разреза меня не покидало чувство удивления и восхищения грандиозностью этого творения рук человеческих. Но не все жители поселка, стоявшие невдалеке от нас, по-видимому, разделяли мои чувства. Местным начальникам хорошо были известны их тревоги и опасения.

В связи с постепенным углублением и расширением Коркинского угольного разреза многие дома в поселке Роза оказались вблизи от края котлована. Верхние слои почвы постепенно подвигаются и сползают вниз котлована. Из-за этого многие дома получили большие трещины, постепенно разрушаются и становятся аварийными.

Сопровождавший меня 1-й зампред облисполкома Сумин П.И. решил и меня приобщить к своим бедам. Он сообщил собравшимся вокруг нас жителям, что из Москвы приехал представитель ЦК КПСС, который теперь своими глазами видит ваши проблемы. После такого неожиданного представления мне пришлось выслушать с десяток жалоб на равнодушие местных властей и руководителей предприятия, на их неспособность решать вопросы по отселению жителей из аварийного жилья.

Терпеливо выслушав местных жителей, я пожелал руководителям города и области более настойчиво решать эти вопросы на месте и в центре. Со своей стороны обещал поддержку в Москве. А разве я мог сделать что-нибудь более практическое? Сомневаюсь.

Вернувшись в Челябинск, в 14-00 я принял участие в расширенном заседании Экономического совета при облисполкоме, рассмотревшем вопрос о концепции территориального хозрасчета.

Утром в пятницу 26 мая я снова посетил обком партии, где провел заключительные беседы в Социально-экономическом отделе и у второго секретаря обкома Литовченко А.П. После обкома партии я отправился в аэропорт и улетел в Москву. Очередная моя большая и насыщенная командировка завершилась.

Через некоторое время в начале июня мы решили навестить своего сына Александра. Я, Светлана и Лариса, гостившая в это время у нас, втроём съездили к сыну в воинскую часть. Командир отпустил Сашу с нами в город. Мы целый день гуляли по парку, выехали за город, на реку Оку. Была солнечная, тёплая, хотя и ветреная погода. Место на берегу, где мы остановились, нам очень понравилось. 

По старой привычке разогрели на походном примусе что-то из еды, перекусили. Пока Саша и Лариса загорали, я достал из машины удочку и пошел на бережок порыбачить. Несмотря на соблазнительные для рыбака омутки рыба здесь почему-то не клевала. 

Вечером с грустью расставались с сыном. Сердце у нас сжималось от жалости. Впереди у него было ещё почти два года нелёгкой армейской службы.

Через некоторое время мне пришлось ещё раз съездить в Муром. Дело в том, что у сына появились проблемы со здоровьем, а впереди предстоял выпуск из «учебки» и направление в другую воинскую часть для прохождения постоянной службы.  

У меня возникла неординарная мысль о переводе сына на службу в погранвойска. Мой сосед по квартире генерал-полковник Мамчур П.А. сказал, что это вполне возможно и обещал содействие по линии Минобороны. Я позвонил с Харламову П.П., начальнику Сосновоборского погранотряда имени Ю.В. Андропова, который пообещал в случае согласования мною этого вопроса в Москве принять Александра на одну из погранзастав отряда.

С этими благими мыслями и намерениями мы со Светланой в конце июня снова отправились в Муром. Накануне я созвонился с первым секретарем Муромского ГК КПСС Федосеевым В.И., который любезно предложил нам для ночлега одну из квартир-гостиниц в  городе. Мы приехали в Муром после обеда и устроились в уютной небольшой квартире на 1 этаже.  Вечером Вячеслав Иванович и его супруга навестили нас. За небольшим ужином мы провели приятную дружескую беседу по самым различным житейским вопросам.

Утром мы с женой съездили в воинскую часть, встретились и пообщались с сыном, который был в весьма расстроенных чувствах.  Затем я переговорил с командиром части и попросил его не отправлять сына в новую воинскую часть, пока я решаю вопрос о его переводе в погранвойска. Командир сказал, что он не может долго задерживать солдата в учебном полку, и пообещал мне для начала направить сына на медобследование в госпиталь.

Вернувшись в Москву, я напросился на аудиенцию к генерал-полковнику Калиниченко И.Я., недавно назначенному начальнику Погранвойск КГБ СССР. В его кабинете на Лубянке я изложил суть своего вопроса.  Сказал, что я уже предпринял необходимые меры по линии Минобороны, а мои друзья-пограничники в Сосновом Бору готовы принять нового солдата в свои ряды. Илья Яковлевич отнесся к моей просьбе положительно и обещал решить этот вопрос. В конце июля вчерашний рядовой Советской Армии Бабанин А.В. прибыл в город Сосновый Бор с направлением в в/ч 9816 для прохождения службы в рядах  погранвойск КГБ СССР.

Реорганизации и разочарования

Летом 1989 года в продолжение «горбачевских» реформ органов государственного управления, т.н. «министерской чехарды», наступила очередь реорганизации курируемых мною министерств и ведомств.

Вспомним, что в 1986 году на заседаниях Политбюро ЦК рефреном звучала мысль, что одной из причин, способствовавших чернобыльской аварии, являлось сосредоточение большинства рычагов управления отраслью у т.т. Славского Е.П. и Александрова А.П. Было создано новое министерство атомной энергетики с передачей ему всех АЭС и приняты меры по укреплению Госатомэнергонадзора.

Теперь же в головах «реформаторов» наступило очередное «просветление». Оказывается, трехлетний опыт работы показал, что нецелесообразно иметь разработчиков реакторов и изготовителей их активных зон в одном ведомстве, а АЭС – в другом ведомстве.

Появились предложения на базе Минсредмаша и Министерства атомной энергетики создать Министерство атомной энергетики и промышленности (МАЭП), а на базе Госатомэнергонадзора СССР и Госгортехнадзора СССР образовать союзно-республиканский Госпроматомнадзор СССР.

По сути, это был возврат к прежним схемам управления. Однако, не все были согласны с таким подходом. 

В частности, директора атомных электростанций (всего 12 чел.) обратились в адрес ЦК КПСС и Совет Министров СССР с письмом, в котором поставили вопрос о нецелесообразности отказа от существующей в настоящее время структуры управления атомной энергетикой, исходя из интересов обеспечения её дальнейшего безопасного развития, и просили привлечь их к обсуждению этой проблемы.

В соответствии с поручением вопрос был рассмотрен в нашем отделе. Я подготовил записку в ЦК КПСС. В записке отмечалась, что образование общесоюзного Министерства атомной энергетики положительно сказалось на безопасности этой отрасли народного хозяйства. Одновременно были осуществлены шаги по укреплению Госатомэнергонадзора СССР, повышению эффективности его надзорной деятельности. Активизировалось международное сотрудничество, в том числе по реализации программы создания международного режима безопасного развития атомной энергетики.

Прошедшие три года, в основном, подтвердили правильность принятых решений. На атомных станциях укрепилась технологическая дисциплина, повысилась безопасность, надежность и устойчивость их работы. Так, если в 1986 году количество внеплановых остановок энергоблоков составило 6,37 случаев на один реакторо-год, то в 1987 и в 1988 году этот показатель снизился до 5,56 и 4, 1 соответственно, а в текущем году он ожидается на уровне 2,5-2,8. Минатомэнерго и Госатомэнергонадзором подготовлены предложения по дальнейшему повышению уровня эксплуатации АЭС, радикальной перестройке организации проектирования и строительства, укреплению надзора за ядерной, радиационной и пожарной безопасностью атомных станций.

Намечаемое упразднение Минатомэнерго СССР и объединение Госатомэнергонадзора СССР с Госготехнадзором СССР в единый надзорный орган приведет к сосредоточению в рамках одного ведомства всего комплекса проблем, связанных с научным обоснованием, конструированием оборудования, проектированием, сооружением и эксплуатацией атомных станций, что, по мнению ряда ученых и специалистов, может отрицательно сказаться на обеспечении безопасности атомной энергетики, ослабить государственный надзор за деятельностью этой отрасли.

Принимая во внимание чрезвычайную важность указанной проблемы и учитывая, что вопрос уже внесен Советом Министров СССР в Верховный Совет СССР, полагали бы возможным в ходе дальнейшего обсуждения структуры управления атомной энергетикой предоставить возможность директорам атомных станций изложить свою точку зрения в соответствующих комитетах и комиссиях Верховного Совета СССР.

Записку подписал заведующий Социально-экономическим отделом ЦК КПСС Шимко В.И., и она ушла к секретарям ЦК.

Параллельно ко мне обратились три моих «подопечных» министра, возглавлявших Минатомэнерго, Минэнерго и Госатомэнергонадзор, с просьбой донести непосредственно до руководства ЦК КПСС их позицию, практически созвучную мнению директоров атомных станций.

Я подготовил подробную служебную записку теперь уже на имя члена Политбюро ЦК, секретаря ЦК КПСС Слюнькова Н.Н. с изложением обоснованной позиции министров о несвоевременности подобной реорганизации. Записку подписали Луконин Н.Ф., Малышев В.М. и Семенов Ю.К.

Поскольку у руководства моего отдела на этот раз не оказалось желания, а может быть смелости, поддержать позицию трёх министров, я попросил моего хорошего приятеля Владимира Хоркина, работавшего помощником Слюнькова, передать эту записку непосредственно Николаю Никитовичу.

Через пару дней В. Хоркин позвонил мне:

– Валера, я сделал как ты просил, положил твою записку шефу на стол. Шеф её прочитал и сказал, что в принципе он и сам против таких поспешных решений, но сделать ничего не может, так как Горбачев уже все решил».

Вот что вспоминает по этому поводу Л.Д. Рябев, бывший министр среднего машиностроения, а с июля 1989 г. заместитель Председателя Совета Министров СССР, Председатель Бюро Совмина СССР по топливно-энергетическому комплексу:

«…была создана комиссия Политбюро, которая занималась реорганизацией структур аппарата всех министерств и ведомств (ее возглавил Рыжков), осуществляя переход к функциональному управлению. Мы доложили свой вариант структуры, нас критиковали члены Политбюро Лев Зайков, Николай Слюньков. Однако Рыжков тогда сказал: «Пусть нас покритикуют, поправят свыше». (А кто выше? Горбачев только, больше никого нет.) «Давайте согласимся с предложением Минсредмаша». В 1989 году пришли к выводу, что предложения Минсредмаша были правильными и все надо держать в одних руках. Минатомэнерго был ликвидирован, и все атомные станции, проектные и прочие организации были возвращены в Минсредмаш (с 1989 года — Минатомэнергопром)».

27 июня 1989 г. был принят Закон СССР «О внесении изменений в Закон СССР «О Совете Министров СССР». В соответствии с этим законом и произошла реорганизация управления атомной отраслью – Минатомэнерго и Минсредмаш объединили в Минатомэнергопром, а Госатомэнергонадзор соединили с Госгортехнадзором. Как говорится, «finita la commedia!»

10–22 июля. Забастовка шахтеров Кузбасса, к которой присоединились горняки Донбасса, Печоры и Караганды (всего около 180 тыс. человек), выдвинувших экономические и политические требования.

12 июля. Первым секретарем Ленинградского обкома КПСС избран Б.В. Гидаспов вместо Ю.Ф. Соловьева, отправленного на пенсию.

Придумывать и проводить реформы и реорганизации – это дело высшего руководства, а задача инструктора ЦК – заниматься текущими делами, невзирая на свои разочарования. У меня продолжилась череда походов в различные ведомства для участия в проводимых там мероприятиях и заседаниях.

Так, 8 сентября я принял участие в заседании Бюро Совмина СССР по ТЭК под председательством Рябева Л.Д., рассмотревшего традиционный вопрос «О ходе подготовки отраслей ТЭК к работе в осенне-зимний период 1989-1990 годов.

Запомнились яркие и острые перепалки министров между собой, в которые время от времени вмешивались и «приземляли» их Рябев Л.Д. и Маргулов Г.Д.

Министр энергетики Семенов Ю.К.: «Осложнились вопросы накопления топлива. Основная причина – снизились поставки из-за отсутствия вагонов. Недостаток кредитов от банка. На многих предприятиях отсутствует финансирование для расчета за топливо. Обстановка в отрасли вызывает серьезное беспокойство за прохождение осенне-зимнего максимума».

Щадов М.И., министр угольной промышленности: «За последние 13 лет такой обстановки по накоплению угля ещё не было. Может быть катастрофа, так как электростанции будут работать «с колёс». Надо заставить железную дорогу ездить!»

Филановский В.Ю., 1-й зам. министра нефтяной промышленности: «Обстановка тяжелая. Падает трудовая дисциплина на предприятиях. Начинает останавливаться промысел на Каспии по причине невозможности вывоза. Надо срочно разбираться с МПС и Минморфлотом. Минэнерго плохо ведет работы на ряде пусковых объектов. Ничего не делается машиностроителями по техперевооружению нефтяной промышленности».

Черномырдин В.С., председатель правления концерна «Газпром»: «От машиностроителей нет помощи. Отрасли нужны краткосрочные ссуды под план IV квартала».

Скляров В.Ф., министр энергетики Украины: «Ситуация в энергетике Украины беспрецедентная – вода сработана полностью, останавливается судоходство. Мы не получили ожидаемой выработки от АЭС. Зачем их понастроили, если они на Украине не работают так, как надо».

Петерс Н.Н., управляющий «Кузбассэнерго»: «Уголь энергетический сейчас не вывозят, только коксующийся, а что будет зимой? Отношение к энергетикам стало второстепенным – престиж падает. Забастком взял на свой контроль работу «Кузбассэнерго» – исполнять некому… Вагоны, ещё раз вагоны!»

Фадеев Г.М., замминистра путей сообщения: «Минэнерго само отказалось от завоза энергетического угля (14,9 млн т, в т.ч. в июле-августе – 4 млн т). Должна быть объективная оценка. В Азербайджанской ССР 30 машинистов сняли с электровозов и избили, электровозы повредили – 60 тыс. вагонов стоят «мертвыми». Идут встречные перевозки – везем уголь туда, где его добывают (что думает Госплан СССР). По углю добавку дадим – на местах это тоже понимают».

Жеваго Е.П., 1-й зампредседателя Госснаба СССР: «В последнее время запасы топлива в стране резко сокращаются. Плохо с обеспечением населения углем. Главная вина – плохая работа МПС. Тяжелейшее положение с созданием запаса коксующихся углей для металлургии. Что-то надо делать!»

Троицкий А.А., зампред Госплана СССР: «Опыт показывает, что до Нового Года проживем, все зависит от 1 квартала 1990 г. Запасы угля на 01.01.90г.  ожидаются 22,8 млн т (никогда такого не было!) От Минуглепрома необходимо 194 млн т добычи угля в 1 квартале. По газу надо в 1 кв. 213-214 млрд м³. Это очень серьезно».

Маргулов Г.Д., 1-й зампредседателя Бюро Совмина по ТЭК: «Надо записать в протокол, что положение критическое. Никогда общесоюзный ТЭК в такой ситуации не был. При обсуждении мы вновь не учитывали необычность обстановки – всё по-прежнему давай, давай! В войну действовали иначе! Нужны и сейчас необычные решения».

Грустные чувства испытывал я на этом серьезном совещании серьезных людей. Эх, перестройка, перестроечка, куда ты нас заводишь!

В 1989 г. почти все союзные республики приняли законы о государственном языке. Республики создали приоритетные условия для функционирования тех языков, которые объявлялись государственными. Это обострило противоречия между статусным и нестатусным населением, усилило межнациональные трения. «Языковая реформа» была первым шагом отделения республик от центра, который потерял контроль за этой ситуацией. Вторым шагом разрушения СССР станет принятие деклараций о суверенитетах, которые провозгласят приоритет местных законов республик над общесоюзными.

19–20 сентября. Пленум ЦК КПСС, посвященный «национальной политике партии в современных условиях», высказался за подготовку нового Союзного договора и против предоставления республикам полного суверенитета.

Разговор о подготовке народного хозяйства к работе в зимних условиях был продолжен 27 сентября на заседании Президиума СМ СССР, которое вел 1-й заместитель Председателя Правительства Воронин Лев Алексеевич. Я присутствовал на заседании в числе приглашенных и чувствовал всю напряженную атмосферу большого разговора.

Докладывал 1-й зампредседателя Бюро Совмина по ТЭК Маргулов Г.Д.: «…Положение тяжелое. Сказываются забастовки и недовводы энергетических мощностей… по ряду серьезных вопросов требуются срочные решения, иначе последствия непредсказуемы…» Далее следовало изложение ситуации, которая была изложена на недавнем заседании Бюро Совмина по ТЭК.

Председатель Госснаба СССР Мостовой П.И. остановился на двух чрезвычайных проблемах: работе ж/д и подготовке к зиме. По ходу его выступления Л.А. Воронин сказал, что уже готово предложение Правительства в Верховный Совет СССР о введении особого положения на транспорте, а Троицкому А.А. и Маргулову Г.Д. надо готовить предложения по особому положению в энергетике для внесения их в ВС СССР.

Далее последовали похожие друг на друга выступления министров – всем чего не хватало от других ведомств, а сами они готовы сделать все, чтобы исправить положение.

В заключении Воронин Л.А. подвел итоги:

1. Надо кончать всех успокаивать. Фактическое положение не такое хорошее – оно критическое. Всем министерствам и ведомствам надо принимать срочные меры.
2. Необходимоо переломить ход работы нашей железной дороги. Снабжение ж/д поставить под строжайший контроль.
3. Состояние с пусковыми стройками энергетики рассмотрим на специальном совещании. Раньше сильный аппарат ЦК КПСС, начиная с сентября занимался этим, а сейчас мы эту эстафету не приняли (а они уже не должны этим заниматься!)
4. Ужесточить работу нашей промышленности по поставке вагонов. Вопросы погрузки-разгрузки на каждом предприятии поставить под личный контроль директоров.

На следующий день, 28 сентября я принял участие в заседании Комитета ВС СССР по промышленности, транспорту и энергетике. Комиссия по топливно-энергетическим ресурсам рассматривала проект плана на 1990 год.

На период 16-23 октября у меня была запланирована командировка в Киргизию и Казахстан с посещением Экибастуза, но в последний момент руководство отдела её отменило и направило меня 17 октября на заседание коллегии Министерства энергетики и электрификации СССР, где рассматривался вопрос: «Об итогах работы предприятий и объединений Министерства за 9 мес.». А жаль, что эта командировка не состоялась, мне было бы интересно побывать в Киргизии, а особенно в моем родном Казахстане, тем более в таком индустриальном районе, как Экибастузский угольный бассейн.

4 ноября по приглашению МГК КПСС и Московского горсовета народных депутатов я принял участие торжественном заседании, посвященным 72-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, которое прошло в Кремлевском дворце съездов. После заседания состоялся большой праздничный концерт.

В связи нарастанием негативных процессов в обществе обострилась и ситуация в атомной энергетике, о чем свидетельствовала поступающая информация с мест. Социально-экономический отдел ЦК КПСС совместно с партийным комитетом бывшего Министерства атомной энергетики СССР и партор­гами ЦК КПСС на АЭС проанализировал некоторые вопросы деятельности атомных электростанций в связи с проводимой реорганизацией управле­ния данной отраслью.

По этому вопросу мною была подготовлена служебная записка в ЦК КПСС.

В записке говорилось: «… в настоящее время в стране действует 45 энергоблоков АЭС суммарной мощностью 35,5 млн кВт, ведется сооружение еще 25 энергоблоков. На действующих и строящихся электростанциях осуществляется комплекс мер по повышению их надежности и безопасности. С 1 января с.г. все АЭС переведены на новые условия хозяйствования.

В текущем году отрасль работает неустойчиво, планы производ­ства электроэнергии на АЭС систематически не выполняются, срывает­ся ввод в действие новых мощностей. Рассмотрение итогов работы атомных электростанций на заседании Бюро Совета Министров СССР по топливно-энергетическому комплексу в сентябре с.г. показало, что по сравнению с прошлым годом снизились показатели их эффектив­ности, некачественно и с задержками осуществляется ремонт основного оборудования, подготовка его к работе в зимний период. На ряде станций наметилась тенденция к ослаблению технологической и производ­ственной дисциплины. По оценке специалистов, ожидается невыполнение годового плана по выработке электроэнергии на АЭС не менее чем на 15 млрд кВт·ч.

В трудовых коллективах атомных электростанций накапливаются различные проблемы социально-экономического характера. Так, на Запорожской, Южно-Украинской и Нововоронежской АЭС, где осуществля­ются внеплановые крупномасштабные работы по замене вышедших из строя парогенераторов, имеют место организационно-технические трудности в проведении этих ремонтов, осложнилось финансовое поло­жение.

На Ленинградской, Запорожской, Балаковской, Калининской, Билибинской и ряде других АЭС не происходит заметных сдвигов в улучшении культурно-бытового, торгового и медицинского обслужива­ния работников, обеспечения их жильем, выявились тенденции к замед­лению темпов развития социальной сферы. Подрядные строительные организации снижают объемы непроизводственного строительства во многих городах и поселках энергетиков, в том числе в г. Славутиче, где проживают работники Чернобыльской АЭС.

В ряде регионов страны партийные и советские органы ослабили внимание к социально-экономическому развитию коллективов действую­щих и строящихся АЭС, их интересы нередко приносятся в угоду мест­ническим настроениям и амбициям. Сложная обстановка создалась на Игналинской АЭС и в г. Снечкусе, где преобладает русскоязычное население, в связи с общей ситуацией в Литве.

Серьезно осложняет положение и сформировавшееся в обществе после чернобыльской аварии негативное отношение к атомной энерге­тике, необъективное освещение многими средствами массовой информа­ции вопросов ее дальнейшего развития. Советом Министров СССР не выполнены поручения Политбюро ЦК КПСС об опубликовании для всенаро­дного обсуждения проекта уточненной Энергетической программы СССР и подготовке специального постановления правительства по вопросу повышения престижности работы в атомной энергетике.

Деморализующее воздействие на коллективы эксплуатационников и строителей АЭС оказывает тот факт, что за последние годы в стране полностью прекращено сооружение более 10 объектов атомной энергетики. В их строительство уже вложено свыше 800 млн рублей, а дополнитель­ные затраты на консервацию ожидаются в размере 475 млн рублей. Прямые убытки при этом составят около 1 млрд рублей. По ряду пло­щадок АЭС приняты решения о временной остановке строительства.

Положение усугубляется тем, что возникающие проблемы не получа­ют своевременного и полного разрешения на уровне соответствующих министерств и ведомств, что особенно заметно в условиях затянувшейся реорганизации управления отраслью. Коллегия бывшего Минатомэнерго СССР фактически прекратила свою деятельность, а его аппарат, на который возложено руководство работой АЭС в переходный период, уже не в состоянии решать серьезные социально-экономические вопросы. Партком бывшего министерства лишь номинально выполняет свои функции.

В данной ситуации, а также под влиянием прошедших летом этого года забастовок в угольной промышленности на Запорожской, Калининс­кой, Курской, Чернобыльской и ряде других АЭС, трудящимися перед администрацией, местными и центральными органами выдвигаются пакеты требований социально-экономического характера, иногда в ультиматив­ной форме. Среди персонала атомных станций активизируется деятель­ность различного рода неформальных организаций. На Курской, Южно-Украинской, Запорожской, Кольской АЭС инициативными группами ведется работа по созданию ассоциации оперативного персонала АЭС, приз­ванной, по замыслу ее авторов, стать независимым выразителем и защитником интересов данной категории работников.

В партийных организациях АЭС увеличилось число коммунистов, сдающих свои партбилеты. Так, в парторганизации реакторного цеха № I Курской АЭС 19 из 59 коммунистов, в основном рабочие, приняли решение выйти из КПСС. С ликвидацией Минатомэнерго СССР фактически прекратил свою деятельность совет секретарей партийных организаций предприятий отрасли, работавший в тесном контакте с парткомом министерства.

Ослабли связи парторгов ЦК КПСС на АЭС с Центральным Комитетом партии в связи с прекращением практики регулярных совещаний с ними у секретаря ЦК. Ленинградский, Свердловский, Саратовский, Хмельницкий обкомы партии необоснованно затягивают представление к утверждению парторгами ЦК КПСС вновь избранных секретарей парт­комов своих атомных электростанций. На местах формируется мнение, что в условиях происходящей демократизации партийной жизни неце­лесообразно дальнейшее сохранение института парторгов ЦК КПСС на АЭС.

Считали бы необходимым, учитывая особую значимость стабильной работы коллективов АЭС для обеспечения их надежной и безопасной эксплуатации, принять срочные меры по решению структурных и кад­ровых вопросов в центральном аппарате реорганизуемого министерства в части, касающейся атомной энергетики.

По-видимому, было бы целесообразно совместно с Отделом пар­тийного строительства и кадровой работы ЦК КПСС определиться и по дальнейшей работе парторгов ЦК КПСС на АЭС.

Полагали бы правильным также внести ясность в вопросы кон­троля со стороны отделов ЦК КПСС за деятельностью Министерства атомной энергетики и промышленности СССР и его партийного коми­тета, работы с кадрами этого министерства».

Данная записка, в отличие от предыдущей, была подписана руководством отдела и направлена 10.11.89г. секретарю ЦК КПСС т. Слюнькову Н.Н. Последующие события показали, что результат этого «крика души» у «большого начальства» получил весьма своеобразный отклик – был, по сути, проигнорирован.

С 14 по 16 ноября 1989г. состоялась моя командировка в Воронеж для участия в работе Всесоюзной научно-практической конференции «Атомное теплоснабжение и экология».

В эту командировку я летел спецрейсом вместе с директором Курчатовского института академиком Евгением Велиховым и несколькими ведущими специалистами Минатомэнерго СССР, Госпроматомнадзора СССР.

Справка. Как известно, после аварии на Чернобыльской АЭС в обществе стало резко проявляться негативное отношение к строительству новых атомных станций и к атомной энергетике в целом. В частности, в Воронеже возникли экологические организации, выступавшие против строительства Воронежской АСТ. В 1988 году по инициативе профессорско-преподавательского состава Воронежского госуниверситета властями г. Воронежа была организована общественная экспертиза проекта станции и обсуждение проблем теплоснабжения города. Была организована рабочая группа из ученых ВУЗов и специалистов различных ведомств города, которой был проведён ряд экспертиз проекта станции и была дана общая положительная оценка возможности строительства станции.
Тем не менее, противники строительства ВАСТ инициировали обсуждение стройки в СМИ, в том числе на телевидении. В обсуждениях противники аргументировали свою позицию изменениями строящегося объекта с первоначальным проектом и упирали на недопустимость повторения чернобыльской аварии. Среди аргументов против строительства были и страхи о возможности подрыва террористами трубопровода горячей воды между станцией и городом.

Открывшаяся в Воронеже во Дворце культуры НПО «Электроника» конференция была, в основном, посвящена именно Воронежской АСТ. В течение двух с половиной дней шли бурные дискуссии. На сцене Дворца культуры стоял небольшой стол, за которым разместились академик Велихов Е.П. и представители города и ВАСТ. На трибуну со «свободным микрофоном» поднимались все желающие: специалисты, общественники и даже священник.

Сторонники строительства объясняли, что ВАСТ — станция с реакторами нового типа ВВЭР, конструкция которых имеет систему внутренней безопасности, и благодаря ей реактор при увеличении мощности самостоятельно остановится (в чернобыльской аварии был чрезмерный разгон реактора).

Противники строительства обвиняли сторонников в том, что они хотят погубить Воронеж. Запомнился один чересчур энергичный местный «эколог» со значком «Народный фронт РСФСР» на лацкане пиджака. Вскочив на сцену безо всякого приглашения, он в развязной манере начал поучать присутствующих жизни. Вместо конструктивной критики в зал сыпались обвинения в корыстных мотивах наших ученых и специалистов, малограмотности и мракобесии. 

Завершившаяся дискуссия не привела ни к каким позитивным выводам, и лично у меня оставила тягостное впечатление. Кстати, позже в мае 1990 года в Воронеже был проведён референдум, на котором 96% голосов были поданы против строительства ВАСТ.

Вечером после завершения конференции нашей московской группе местные власти организовали познавательную экскурсию на Воронежский авиационный завод. К этому времени погода в Воронеже испортилась окончательно и все авиарейсы из городского аэропорта были отменены. Нас отправили в Москву служебным заводским рейсом с заводского же аэродрома, который благополучно доставил нас в московский аэропорт Быково.

27 ноября я был приглашен оргкомитетом МТЭА на учредительную конференцию «Международной топливно-энергетической ассоциация (МТЭА)», которая проходила в Центре Международной Торговли на Краснопресненской наб. в Москве. На конференции в течение 3-х часов прошли выступления представителей научно-технической общественности и деловых кругов.

Затем состоялось обсуждение Устава, целей и задач МТЭА и подписание договора о создании МТЭА (IFRA). Выборы руководящих органов было решено провести после официальной регистрации ассоциации. Позднее, в 1991 году Президентом данной ассоциации был избран Маргулов Г.Д.

В декабре 1989 г. по предложению вице-президента Союза кооператоров СССР «Факт» Артема Тарасова было создано независимое информационное агентство и начат выпуск газеты «Коммерсантъ». Нулевой (пилотный) номер тогда ещё еженедельной газеты вышел 9 декабря 1989 года.

Кстати, этот пилотный номер принес на Старую площадь и с гордостью показывал нам наш коллега, консультант Экономического отдела ЦК КПСС Башмачников В.Ф. Мы с интересом рассматривали этот еженедельник, пронизанный духом нового времени и очень сильно отличавшийся от привычной официальной прессы. Позже Башмачников Владимир Федорович явился одним из основателей Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России, а в дальнейшем стал Президентом данной Ассоциации.

20 декабря 1989 года съезд Компартии Литвы принял резолюцию о выходе из КПСС. Альгирдас Бразаускас был избран первым секретарём самостоятельной Коммунистической партии Литвы.

Время принятия серьезных решений и действий

Начинался новый 1990 год, как обычно – в радостном ожидании новых и приятных событий в жизни каждого человека, не взирая на сложную и неоднозначную обстановку, складывавшуюся в стране и партии. Начиналась подготовка к очередному XXVIII съезду КПСС и выборам в республиканские и местные Советы народных депутатов.

Сразу после перехода в новый отдел у меня расширились задачи по работе с номенклатурой руководящих кадров, так как в мое ведение попали все министерства и ведомства топливно-энергетического комплекса. Кроме того, мне довольно часто приходилось согласовывать направление руководителей и специалистов в зарубежные командировки. Хотя этим занимался специальный отдел ЦК, но согласование с отделами, курирующими те или иные отрасли, было обязательным.

Обычно эти рутинные операции выполнялись чисто автоматически, но несколько раз я проявлял «бдительность» и отказывал в согласовании командировок. Так однажды, я обратил внимание на одну пожилую пару специалистов Минэнерго (мужа и жену), которые ежегодно летом выезжали в европейские соцстраны в служебные поездки. Заподозрив неладное в деловом характере этих командировок, я оставил уважаемых супругов «отдыхать» в родной стране.

12 января в конференцзале на Старой площади прошла встреча аппарата ЦК КПСС с членом ПБ, секретарем ЦК КПСС Лигачевым Е.К.

Егор Кузьмич, как всегда, был бодр и решителен. Поставив основные задачи по подготовке к предстоящему съезду партии, он как секретарь ЦК, курирующий сельское хозяйство, уделил основное время состоянию дел в этой важной отрасли народного хозяйства. Главные тезисы:

–  На селе сегодня нет бастующих и митингующих – люди работают.

– Производство пищевой продукции растёт ежегодно на 2-3%, а доходы населения – на 10-15%.

– Непродуманно внедряются рыночные механизмы, пример с т.н. договорными ценами.

– По-прежнему велики потери с/х продукции.

– Мартовский (1989г.) Пленум ЦК подтвердил социалистический путь развития сельского хозяйства.

– Сегодня 5 тыс. совхозов и колхозов (~10%) перешли полностью на арендные отношения. Наша позиция – не торопить с арендой, но не переминаться с ноги на ногу.

– Хорошей формой становятся агрофермы, агрокомбинаты, агрокомплексы.

– Специалисты подсчитали, чтобы вывести из убытка 2 тыс. убыточных хозяйств потребуется 23-24 млрд руб.

– В печати и прессе давно уже идет идеализация капиталистического уклада. Отрицание прекрасных примеров прошлого это ошибка.

­– Надо решительно развивать специализацию и кооперацию. Хороший пример – Птицепром (только он смог обеспечить страну мясом птицы и яйцом).

– Считаю, что государственные и кооперативные формы собственности, интегрированные с личным подворьем, должны быть основой социалистической собственности.

– Политика ценообразования должна быть под нашим контролем.

Завершая свою речь, Егор Кузьмич подчеркнул, что одно из важнейших условий подъёма сельского хозяйства – вложения в него, обустройство села, рост фондов и т.д.

Трудно с этим не согласиться, подумал я после окончания беседы – а разве наши отрасли промышленности не нуждаются в аналогичных мерах.

Тем временем, несмотря на возникавшие проблемы с парторгами ЦК на АЭС, мне продолжала поступать от них информация о состоянии дел на АЭС. Кроме технической, разумеется, была и информация о социальной обстановке в коллективах электростанций и в регионах. В последнее время стало поступать всё больше тревожных сообщений.

Так в конце января пришла информация из Снечкуса от нового парторга ЦК на Игналинской АЭС Кулакова А.Д. Он сообщал, что обстановка на предприятии тяжелая. Возникают трудности с зарплатой. После Пленума ЦК КП Литвы стало ясно, что «… назад к Союзу ССР и КПСС пути нет». В Вильнюсе ведется осада здания КГБ, распускаются слухи о том, что не разрешают вывозить архивы. Альгирдас Бразаускас в каждом своем выступлении обостряет вопрос о независимости, идет консолидация сил на этом направлении.

Люди снимают деньги, стоят в очередях за товарами и вкладывают деньги в соседней Белоруссии. Всем партийным работникам вручили уведомления о сокращении. Районные комитеты партии в республике резко сокращают аппарат, здания РК передаются кооперативам, транспорт продается.

В связи со сложной ситуацией, складывавшейся в Литве, отделам ЦК КПСС поручили разработать план «идеологического противодействия» литовскому национализму. Реализацию плана должен был курировать лично секретарь ЦК КПСС Яковлев А.Н. Наш отдел внес в план несколько пунктов, касавшихся в том числе и нормализации обстановки на Игналинской АЭС и вокруг неё.

Кстати, накануне Минатомпром СССР вышел в ЦК КПСС и Правительство с предложением передать Игналинскую АЭС вместе с прилегающей территорией из Литовской ССР в Белорусскую ССР. Безусловно, это было хорошее предложение, но оно не могло быть практически реализовано.

К сожалению, по прошествии некоторого времени выяснилось, что ни один из пунктов этого плана не выполняется. Это было прямым следствием бездействия Яковлева А.Н. и его команды.

По-прежнему мне приходилось заниматься и письмами граждан по вопросам, связанным с аварией на ЧАЭС. Так, в феврале в отдел поступило поручение М.С. Горбачева по письму генерального директора НПО «Ротор» Чабанова А.И. Уважаемый гендиректор обратился с просьбой о развитии работ в области непрерывной разливки металла на основе новой технологии и попутно поставил вопрос о том, что причиной аварии на ЧАЭС явилась диверсия.

Возможность диверсионного акта на этой электростанции в своё время была тщательно расследована компетентными органами. В частности, было рассмотрено свыше 200 заявлений граждан, в которых имелись какие-либо сведения подобного рода, но никакого подтверждения они не нашли.

Однако в связи с заявлением т. Чабанова вопрос был рассмотрен дополнительно. В этих целях была создана специальная комиссия во главе с председателем ГКНТ СССР академиком Лаверовым Н.П., в которую вошли представители КГБ СССР, Минобороны СССР, Госпроматомнадзора СССР, Минатомэнергопрома СССР.

Установлено, что заявление т. Чабанова основывается на содержании одного из номеров новосибирского выпуска еженедельника «7 Дней. Программа телевидения и радио» от 16 апреля 1986 года, в котором впервые, как он утверждает, была помещена символика ядерного реактора и напечатаны красным шрифтом даты 26 и 27 апреля 1986 года, что явилось заблаговременным извещением о предстоящей аварии на АЭС.

Проведенным органами КГБ СССР тщательное расследование данного факта показало безосновательность этого утверждения, так как аналогичная символика и цветовые клише использовались указанным еженедельником неоднократно в 1981, 1985 и 1986 годах без какой-либо определенной системы. Других дополнительных материалов т. Чабановым не представлено.

По мнению специалистов Минобороны СССР, проанализировавших с точки зрения возможных диверсий характер около 270 аварий на атомных объектах, которые произошли в мире за период с 1944 по 1988 год, нет никаких оснований говорить о диверсионном акте на Чернобыльской АЭС.

Дополнительное изучение Госпроматомнадзором и Минатомэнергопромом условий возникновения чернобыльской аварии, технологических и физических процессов её развития каких-либо факторов, свидетельствующих о независимом внутреннем взрыве, внешнем разрушающем воздействии на реактор, или о сознательном, злонамеренном планировании аварийной ситуации не выявило.

Подготовленная нами справка по данному вопросу легла в основу записки Горбачеву М.С. за подписью Н. Слюнькова, В. Крючкова и Б. Пуго.

Верховный Совет Литовской ССР 11 марта 1990 года провозгласил восстановление независимости Литвы. 12 марта 1990 года начал работу 3-й съезд народных депутатов СССР, главными решениями которого были учреждение поста президента СССР и отмена 6 статьи Конституции о руководящей и направляющей роли КПСС, закреплявшей ее политическую монополию в обществе.

Ситуация с деятельностью парторгов ЦК на АЭС, несмотря на все мои попытки обратить на это внимание своих руководителей, продолжала стагнировать.   Дальше такого безразличия к вопросам, имеющим прямое отношение к моей работе, я терпеть не собирался. Я задал прямой вопрос своему начальству – может мне уже пора готовить решение Секретариата ЦК по парторгам?

– Да, готовь совместно с Отделом пар­тийного строительства и кадровой работы, – ответили мне.

 В течение одного дня, 5 марта, я подготовил записку в ЦК КПСС, завизировал её у своих коллег в орготделе и Управлении делами. В записке говорилось:

«Ряд областных комитетов партии, в частности, Запорожский (т. Харченко), Ленинградский (т. Фатеев), Саратовский (т. Муренин) и другие ставят вопрос о нецелесообразности дальнейшего сохранения должностей парторгов ЦК КПСС на атомных станциях.
Указанные должности установлены постановлением ЦК КПСС от 14 октября 1986 года (№ Ст-26/5с) в парторганизациях 16 действующих АЭС. Эта мера наряду с укреплением штатов парткомов освобожденными работниками положительно сказалась на деятельности партийных организаций, способствовала усилению партийного влияния в трудовых коллективах энергетиков по обеспечению безопасной эксплуатации АЭС.
Вместе с тем, под влиянием перестроечных процессов, изменения функций партийного аппарата в современных условиях институт парторгов ЦК КПСС, по мнению обкомов партии, во многом утратил свое первоначальное значение и входит в противоречие с осуществляемыми мерами по демократизации внутрипартийной жизни, повышению самостоятельности первичных партийных организаций.
Полагали бы возможным согласиться с этим предложением и упразднить должности парторгов ЦК КПСС в партийных организациях атомных электростанций, установив в них должности освобожденных секретарей парткомов.»

Через две недели вышло решение Секретариата ЦК КПСС от 29 марта 1990 года (№ Ст-113/175г) «Об упразднении в партийных организациях атомных электростанций должностей парторгов ЦК КПСС».

Таким образом, должность парторгов ЦК КПСС на АЭС просуществовала три с половиной года, и все это время я находился в непосредственной и тесной связи с моими коллегами, самоотверженно выполнявшими возложенные на них обязанности.

В течение нескольких дней я пообщался практически со всеми, теперь уже бывшими парторгами, поблагодарил за совместную деятельность и пожелал им успехов в их дальнейшей работе.

Как и прежде, одной из точек приложения моих интересов и забот продолжали оставаться вопросы, связанные с ходом ликвидации последствий чернобыльской аварии.

Авария на ЧАЭС 26 апреля 1986 года по своим масштабам и нанесенному ущербу относится к числу самых крупных аварий, происшедших на нашей планете. Авария нарушила сложившийся уклад жизни населения и хозяйственную деятельность ряда районов Украинской ССР, Белорусской ССР и РСФСР, усложнила электроснабжение народного хозяйства. Из оборота было выведено 144 тыс. га сельхозугодий, прекращено лесопользование на площади 492 тыс. га, приостановлена работа многих предприятий, совхозов и колхозов.

Авария сопровождалась выбросом значительного количества радиоактивных веществ в окружающую среду. Из опасной зоны в летний период 1986 года было эвакуировано 116 тыс. человек, для которых построены новые населенные пункты в сельской местности, выделены квартиры в городах. На загрязненных территориях с плотностью выше 5 кюри/кв. км проживало более 800 тыс. чел., с плотностью 1-5 кюри/кв. км – 3 млн чел.

Общая сумма затрат за 1986-1989 гг. на ликвидацию последствий чернобыльской аварии составила вместе с понесенными потерями 9,2 млрд рублей.

Несмотря на проведение крупных, не имевших аналогов в мировой практике мероприятий по ликвидации последствий аварии и затраченные на эти цели значительные финансовые и материально-технические ресурсы, в предстоящий период необходимо было не только продолжить эту работу, но и с учетом проведенных исследований и прогнозных оценок, расширить её масштабы, обеспечить комплексное долгосрочное планирование требуемых мероприятий и улучшить их координацию.

Советом Министров СССР была разработана Государственная союзно-республиканская программа неотложных мер на 1990-1992 годы по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС на основе республиканских программ и предложений Государственной экспертизы, как первоочередная стадия долгосрочной Государственной программы. В указанной программе была выделена Общесоюзная часть, в которой сосредоточены крупные мероприятия, связанные с охраной здоровья людей, подвергшихся радиационному воздействию в результате аварии.

Государственная союзно-республиканская программа неотложных мер на 1990-1992 годы по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС была утверждена Верховным Светом СССР постановлением от 25 апреля 1990 года №1452-1.

Я, конечно, не мог предполагать, что мне вскоре придется вплотную заниматься вопросами реализации этой программы.

Весной, как обычно в мае, мы с женой заехали в Нагорное, и привычная жизнь на «полугородской» даче продолжилась. В свободное от работы время мы наслаждались природой Подмосковья и изредка копались на своих мини-грядках. Я по-прежнему иногда играл в волейбол, но больше мне нравились русские городки, где у меня временами наблюдалась довольно стабильная и неплохая игра. Но моя правая рука не выдерживала сколь-нибудь серьёзной и продолжительной нагрузки – после 1-1,5 часов игры появлялись сильные боли, словно предупреждая, что приличного городошника из меня уже не получится. 

В новом отделе у меня появились новые товарищи по работе и среди них Володя Марченко, который жил в нашем подъезде. Дальняя родственница его жены имела под Люберцами, в старинной дачной зоне (в самом настоящем лесу!) кусок земли и часть дома, в котором пребывала всё лето вместе со своим гражданским мужем. На своей машине мы несколько раз подвозили чету Марченко на эту дачу и как-то незаметно «пристроились» к этой земле, хозяева даже небольшую грядку нам выделили. Более того, нам предложили освоить заброшенный рядом кусок земли размером сотки две-три. Мы со Светой с энтузиазмом восприняли эту идею и тут же начали рвать и крушить бурьян, мысленно уже видя на его месте стройные посадки овощей и картофеля. Но «недолго музыка играла...» Из соседнего дома выскочила сварливая тётка и, ссылаясь на свои права на данный участок, устроила нам разгон. Оскорблённые в своих лучших чувствах мы горделиво и с достоинством покинули поле битвы, ограничившись ранее выделенной нам грядкой, кстати на сплошном песке. 

В конце июня нам со Светой пришлось в очередной раз отправиться в краткое автопутешествие по привычному маршруту: «Москва­ – Горький – дер. Ягубовка». Причиной явилась печальное событие – преждевременная смерть младшего брата жены Владимира Белова.

Этим летом наши дети продолжали заниматься своими делами. Лариса в Ленинграде старательно трудилась в налоговой инспекции. Мы ещё не знали, что её двоюродная сестра Наталия уже познакомила Ларису с серьезным юношей, проживавшим с ней в одном подъезде в доме на ул. Будапештской.  По-видимому, это и повлияло на отказ Ларисы от наших предложений об обмене ленинградской квартиры на московскую и переезде поближе к нам.

У сына Александра успешно проходил второй год службы на погранзаставе в Сосновом Бору. Он выполнял свой воинский долг честно и старательно, за что был удостоен звания ефрейтора и даже получил кратковременный отпуск. При возвращении в свою часть «заскочил» на денёк в Москву.

Что касается дачи наших знакомых под Люберцами, то в дальнейшем мы частенько навещали это уютное место в лесу, где можно было и на грядке поработать, и грибков пособирать, и в баньке у добродушных хозяев помыться.  

В июне у меня произошла неожиданная короткая встреча с моим давним знакомым по Сосновому Бору. В обеденный перерыв я отправился в нашу столовую и у главного здания ЦК КПСС на Старой площади столкнулся «лицом к лицу» с Олегом Даниловичем Калугиным. Увидев меня, он округлил глаза: «Ты что тут делаешь?» Мы дружески обнялись, я сказал, что живу в Москве уже 4 года и работаю в аппарате ЦК.

– Это хорошо, ты мне скоро будешь нужен, я тебя сам найду, – коротко бросил он мне на прощание и исчез за углом нашего здания. Олег очень торопился на какое-то важное мероприятие. Мне он показался слишком озабоченным и взволнованным. Откровенно говоря, до меня доходила информация о его проблемах в последнее время, но у меня своих проблем было немало, и я особенно не интересовался его судьбой. Эта случайная встреча оказалась для нас последней. Больше мои пути с Олегом Калугиным не пересекались.

Ремарка. В 1989 году по достижении пенсионного возраста генерал-майор Калугин был отправлен в запас, а затем в отставку. К тому моменту он был кавалером 22 правительственных наград. Некоторое время работал в Ассоциации развития информационных технологий, возглавляемой Евгением Велиховым.
В 1990-1991 годах на факультете журналистики Института молодежи при ЦК ВЛКСМ и Госкомтруде СССР, куда его пригласил тогдашний заведующий кафедрой журналистики, в будущем спикер Госдумы РФ Геннадий Селезнёв, Калугин читал курс лекций о практике использования журналистов в интересах спецслужб и деятельности сотрудников спецслужб под прикрытием журналистских аккредитаций в разных странах мира.
16 июня 1990 года выступил на конференции Демократической платформы в КПСС с заявлениями о деятельности КГБ. Сразу после этого он начал давать многочисленные интервью советской и зарубежной прессе. 
29 июня 1990 года КГБ выступил с заявлением, где высказывания Калугина были названы клеветническими. Затем по представлению КГБ Указом Президента СССР от 29 июня 1990 года Калугин был лишён государственных наград, а постановлением Совета Министров СССР лишён звания генерал-майор и персональной пенсии в 350 рублей в месяц и других льгот. Приказом председателя КГБ был также лишён знака «Почётный сотрудник госбезопасности». Оценив эти решения как незаконные, Калугин безуспешно подавал в суд на Рыжкова и Горбачёва.
В июле 1990 года он вышел из КПСС, принимал участие в демократическом движении, выступал на массовых митингах в Москве. 17 июля Прокуратурой СССР было возбуждено уголовное дело против него по обвинению в разглашении государственной тайны.
После событий 19 августа 1991 года Указом Президента СССР ему вернули награды и звание. В 1995 году Калугин выехал на работу в США. В 2002 году по заочному приговору Московского городского суда Олег Калугин был лишён воинского звания генерал-майора КГБ СССР, всех государственных наград СССР и причитающейся ему персональной пенсии, которую получал в США с момента своего переезда туда в 1995 году. Мосгорсуд признал Калугина виновным в государственной измене и приговорил его к 15 годам лишения свободы в колонии строгого режима
В 2003 году получил американское гражданство. Живёт в штате Мэриленд. Занимается общественной, преподавательской (профессор Центра по изучению проблем разведки и контрразведки) и публицистической деятельностью.

В преддверии очередного съезда партии наш отдел готовил различные материалы по своей тематике. Мне же пришлось заниматься подготовкой справок по проблемам, связанным с чернобыльской аварией, и состоянием энергетики в стране.

Незадолго до открытия общепартийного съезда, 19-23 июня 1990 года была созвана Российская партийная конференция, которая позиционировала себя как Учредительный съезд Компартии РСФСР (в составе КПСС). В конференции-съезде приняли участие 2768 делегатов, избранных на XXVIII съезд КПСС от партийных организаций РСФСР. Присутствующий на съезде Михаил Горбачёв поддержал предложение о создании Компартии России.

XXVIII съезд Коммунистической партии Советского Союза состоялся в Москве 2-13 июля 1990 года. В его работе приняло участие 4683 делегата.

Справка. Впервые в партийной практике КПСС в ряде краевых и областных партийных организаций избрание делегатов на съезд осуществлялось не соответствующими территориальными конференциями партии, а в специально созданных партийных избирательных округах тайным голосованием коммунистов данных парторганизаций на основе альтернативного голосования.
Само открытие съезда началось с небольшого скандала. К свободному микрофону в зале подошел делегат от Магаданской области, Блудов В. Д., помощник начальника участка шахты «Кадыкчанская» объединения «Северовостокуголь» Минуглепрома СССР: «Прошу принять следующее предложение: «На основании параграфа 31 действующего Устава КПСС съезд объявляет о переходе всей полноты партийной власти в его ведение, как высшего органа партии, и постановляет:
1. Гарантировать неприкосновенность делегатов, продлить их полномочия до XXIX съезда КПСС.
2. Объявить отставку ЦК КПСС во главе с Политбюро и не избирать их в члены руководящих органов съезда за развал работы по выполнению Продовольственной программы, решений XXVII съезда КПСС и XIX партконференции.
Персональную оценку каждому секретарю ЦК, члену Политбюро дать на съезде». Прошу поставить вопрос на голосование».
Горбачев М. С. Думаю, что этот вопрос... К этому вопросу мы еще вернемся. А сейчас будем продолжать работать по программе. Так, товарищи? Голоса. Да.
Впервые с начала 1920-х годов в работе съезда и выработке его итогов документов приняли участие представители нескольких разных платформ (Демократическая платформа, Марксистская платформа и др.).
Генеральный секретарь ЦК партии впервые избирался голосованием делегатов партийного съезда и на альтернативной основе. Съезд впервые избрал ЦК КПСС без кандидатов в члены ЦК.
Из-за внутренних разногласий съезду не удалось утвердить Программу КПСС.
Съезд выявил глубокий кризис в партии: консерваторы на съезде оказались в меньшинстве, однако сторонники реформ уже не хотели ассоциировать свою политику с КПСС. Прямо на съезде Б. Н. Ельцин и некоторые другие его единомышленники вышли из партии.
11 июля, за два дня до закрытия съезда, на более чем 100 шахтах Донбасса прошла 24-часовая забастовка, участники которой потребовали не только отставки председателя Совмина СССР Николая Рыжкова, но и закрытия парткомов на предприятиях и национализации имущества КПСС.
Несмотря на глубокий кризис внутри партии и ослабление её позиций в обществе, М. С. Горбачёв был переизбран Генеральным секретарём партии на второй срок (голосовало за — 3411, против — 1116, за альтернативную кандидатуру Т. Г. Авалиани — 501 голос за, 4026 — против), его заместителем был избран его сторонник В. А. Ивашко (за — 3109, против — 1309. С этого момента М. С. Горбачёв начал терять рычаги влияния в партии. После Съезда на пленумах ЦК КПСС неоднократно звучала резкая критика в его адрес и даже ставился вопрос о его отставке.
Состоявшийся по окончании XXVIII съезда КПСС I пленум ЦК (13-14 июля 1990 года) избрал Политбюро ЦК КПСС, тоже впервые без кандидатов в члены. В Политбюро не вошёл ни один из прежних членов, за исключением Горбачёва и Ивашко. Членами было избрано 24 человека, включая всех первых секретарей компартий союзных республик СССР (в состав Политбюро впервые в истории не вошли руководители Правительства и главных политических ведомств). Были также избраны 11 секретарей и 5 членов секретариата, а также главный редактор "Правды".

К моему глубокому сожалению, в числе секретарей ЦК КПСС не оказалось обоих моих бывших «кураторов»:  Зайкова Л.Н. и Слюнькова Н.Н.

Среди документов, принятых съездом, была резолюция «О политической оценке катастрофы на Чернобыльской АЭС и ходе работ по ликвидации её последствий». Нашему отделу было поручено дать предложения в план конкретных действий по выполнению данной резолюции съезда. Эту задачу пришлось решать мне. Я подготовил восемь конкретных пунктов этих предложений и передал руководству своего отдела.

Осенью, закончив дачный сезон в Нагорном, мы вернулись в Москву, ещё не предполагая, что предстоит распрощаться с этим замечательным уголком Подмосковья. Судьба уже готовила нам очередные серьёзные перемены в работе и жизни.

Совет Министров СССР своим постановлением от 6 июля 1990 года №651 в целях обеспечения координации и контроля за выполнением работ по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, более эффективного и своевременного решения научных, социальных и правовых проблем, связанных с последствиями этой аварии, образовал в составе Государственной комиссии Совета Министров СССР по чрезвычайным ситуациям Комитет по ликвидации последствий  аварии на Чернобыльской АЭС.

25 августа Распоряжением Совета Министров СССР №1386р была утверждена структура аппарата Комитета по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС (КПЛА) в количестве 60 ответственных работников.

В начале октября мне позвонил мой бывший шеф Марьин В.В. и поинтересовался моим настроением и планами на будущее. Я рассказал ему о своей неудовлетворенности тем, как складывается обстановка у меня на работе, и у меня нет желания дальше продолжать здесь трудиться.

Владимир Васильевич сказал, что в недавно созданном Комитете по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС, который возглавляет Губанов В.А., в настоящее время продолжается комплектация аппарата. Там уже есть два работника нашего бывшего Отдела тяжелой промышленности и энергетики: Возняк В.Я. и Зубеня А.А. Он может порекомендовать и меня в аппарат КПЛА. Я без колебаний дал свое согласие.

Через некоторое время из Управления Делами Совета Министров СССР поступил запрос в УД ЦК КПСС на перевод меня в аппарат Комитета по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

Распоряжением по УД ЦК КПСС от 9 октября 1990 г. я был освобожден от занимаемой должности инструктора ЦК КПСС в связи с переводом на работу в Госкомиссию СМ СССР по чрезвычайным ситуациям (ГКЧС).

В аппарате Правительства СССР

На площади Маяковского

11.10.1990 г. приказом по УД СМ СССР я был­ назначен заведующим сектором по Украинской ССР Отдела координации, разработки и контроля за реализацией государственных программ аппарата Комитета по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС в составе Государственной комиссии Совета Министров СССР по чрезвычайным ситуациям.

Аппарат недавно созданного Комитета по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС разместили на 6-м этаже административного здания на углу северо-западной стороны площади Маяковского и ул. Горького. Это здание, включавшее в себя и кинотеатр «Москва» (т.н. «дом Ханжонкова»), было построено в 1956 году. Через два года в центре площади был сооружен памятник В.В. Маяковскому работы скульптора А.П. Кибальникова. Основную часть здания занимали сотрудники аппарата Министерства общего машиностроения СССР.

Здесь у меня был отдельный, хотя и небольшой, кабинет. Окно моего кабинета (4-е от угла здания) выходило на площадь Маяковского и ул. Горького. В углу на столике находился телефонный аппарат Правительственной связи АТС-2 (цвета слоновой кости). Всё, как и полагалось ответственному чиновнику.

Вновь образованный Комитет возглавил Губанов Виктор Афанасьевич, работавший с 1988 года начальником одного из Главных управлений Минатомэнергопрома. Виктор Афанасьевич родился в г. Челябинск в ноябре 1944 года, окончил в 1968 г. Томский политехнический институт по специальности «Ядерные энергетические установки». По направлению он попал на предприятие Минсредмаша в закрытый город Шевченко на полуострове Мангышлак на берегу Каспийского моря. Здесь за 20 лет Виктор Губанов прошел трудовой путь от оператора реакторной установки БН-350 до директора этой атомной станции.

Справка. БН-350 – энергетический реактор на быстрых нейтронах с натриевым теплоносителем, пущенный в эксплуатацию 16 июля 1973 года на первой советской АЭС с реактором на быстрых нейтронах в г. Шевченко, Казахская ССР. Тепловая мощность реактора 1000 МВт, эквивалентная суммарная электрическая мощность составляла 350 МВт, которая расходовалась следующим образом: на производство электрической энергии 150 МВт, на производство тепла для отопления 100 МВт, на получение пресной воды 100 МВт. Топливом служила обогащенная двуокись урана. В то время являлась единственной атомной опреснительной установкой в мире, поставляла пресную воду для города Шевченко в объёме 120 000 м³ в сутки. Принципиальные решения, заложенные в проекте БН-350, выбирались с учётом опыта и знаний, имевшихся на начало 60-ых годов. Свой отпечаток на проекте оставило и трёхцелевое назначение нового реактора - производство электрической и тепловой энергии и наработка вторичного ядерного горючего.

У нас с Губановым В.А. оказалось немало общего. Мы оба учились в Томском политехе, правда с разницей в 4 года. Молодыми специалистами нас обоих распределили в закрытые города Минсредмаша, где мы начинали свой трудовой путь на сменной работе на ядерных установках атомных станций. Более того, как мне стало потом известно, в 1986 году нас обоих рассматривали кандидатами на должность инструктора в Отдел тяжелой промышленности и энергетики ЦК КПСС. Похоже, что выбор в мою пользу был обеспечен лишь моим большим опытом партийной работы и рекомендациями двух министров, о чем я упоминал выше. Как бы там ни было, у меня с Виктором Афанасьевичем в Комитете сложились нормальные деловые отношения.

Штатная структура КПЛА предусматривала 4 отдела. Отдел координации, разработки и контроля за реализацией государственных программ возглавлял хорошо известный мне по Отделу ЦК Возняк В.Я., (заместитель – Касьянов Е.Е.) В отделе было 4 сектора: координационный сектор (Соколов В.А.), сектор по РСФСР (Николюкин В.Н.), сектор по Украинской ССР (Бабанин В.М.) и сектор по Белорусской ССР (Зубеня А.А., ­ также мой бывший коллега из Отдела тяжелой промышленности и энергетики ЦК КПСС).

Отдел научного обеспечения, отдел медицины, радиационной безопасности и социальных проблем, отдел координации международного сотрудничества и по связям с общественностью были укомплектованы специалистами, пришедшими из соответствующих министерств и ведомств.

В отличие от заведующих секторами в ЦК КПСС в аппарате Правительства завсекторам не предоставлялось лечебного питания (т.н. «курицы»), но была возможность несколько раз приобретать продуктовые наборы в кулинарии на первом этаже здания, а также получать практически без ограничений подписные книжные издания. Если раньше мне надо было выписывать для прохода в Кремль разовый пропуск, то теперь по своему служебному удостоверению я свободно проходил туда через Спасские ворота, например, когда мне надо было по делам посещать здание Совета Министров СССР, расположенное в Кремле.

Уже 10 октября, практически «с места в карьер», я включился в новую работу ­– принял участие в большом совещании в Госплане СССР по вопросам ликвидации последствий аварии на ЧАЭС (ЛПА) на 1991 года. Совещание проводил зампред Госплана СССР Трошин Александр Николаевич.

Общая картина хода работ по ЛПА:

• в 1990 г. хорошо шли работы по ЛПА в Белоруссии, этап осознания прошел;
• в РСФСР этот этап еще не пришел и освоения средств в т.г. не будет;
• на Украине освоение капвложений идет нормально, почти все их предложения приняты без изменений.

В составе государственного плана на 1991 г. всего три целевых программы: по Аральскому морю, конверсии и ЛПА. Но долговременной программы ЛПА к началу года не будет – её надо будет делать в середине года. На этапе составления плана Комитету по ЛПА необходимо работать вместе с Госпланом, а в дальнейшем – с республиками. На Верховном Совете СССР представлять план нам надо будет совместно.

До заседания ВС СССР необходимо рассмотреть на Правительственной комиссии предложения республик. По научным программам (8-9) должны быть созданы экспертные советы, по республиканским вопросам – доверять республикам по распоряжению ими выделенными ресурсами, при необходимости лишь корректировать.

Программа «Дети Чернобыля» (1 - 1,5 млрд руб. на пятилетку) должна начать работать уже в 1991 году. Минфин СССР предусматривает в бюджете на 1991 год 10,5 млрд руб. на ЛПА Желательно предусмотреть какой-то резерв у Комитета, чтобы можно было им распоряжаться.

Это совещание было полезным для меня в плане освоения моих новых задач.

Через несколько дней, отслужив положенные два года, домой вернулся возмужавший сын Александр, у которого теперь начинался новый период в жизни. Первое время он отдыхал с друзьями, засматривался на девчат и готовил себя к будущей семейной жизни.

В это же время в Москву приехали Николай и Виктор Крушинские. Они погостили у нас несколько дней, и это был всего второй случай в моей жизни (первый был в Сосновом Бору), когда мы собрались вместе. Появилась прекрасная возможность для непосредственного общения родных братьев, разведенных в свое время дорогами судьбы, чем мы и постарались воспользоваться в полной мере.

Практически сразу же меня привлекли и к работе над проектом Закона СССР о чернобыльской катастрофе, с которым плотно занимались все отделы Комитета. Использовались и проекты Законов республик по этому вопросу. Нередко у нас в кабинетах устраивались «мозговые штурмы» по отдельным позициям проекта. Одной из главных наших задач было ничего не упустить, особенно, в вопросах о льготах «чернобыльцам». Иногда наши предложения оказывались чрезмерными и не учитывались, но большинство их вошло в проект Закона.

Утром 15 октября я отправился в г. Звенигород, где в подмосковном пансионате «Звенигородский» АН СССР проходил Всесоюзный семинар «Научные проблемы ликвидации последствий аварии на ЧАЭС».

Вступительным словом семинар открыл Председатель Ядерного Общества СССР академик Беляев С.Е. Основные направления в работе по ЛПА: работы на объекте «Укрытие» и исследование остатков ядерного топлива; воссоздание картины выбросов радиоактивных веществ; восстановление йодной дозы у пострадавших.

Мой шеф, председатель КПЛА Губанов В.А., подчеркнул важное значение семинара. Напряженная социально-политическая ситуация в пострадавших районах требует большего доверия к ученым со стороны населения по вопросам 30-км зоны, доверия к правительственным решениям.

По вопросу безопасности 4-го энергоблока у специалистов есть четкое мнение, но донести эту уверенность до властей республики пока не удалось. Мы на пороге развертывания работ по ЛПА – с 1991 года идет резкое увеличение средств на ЛПА. Сейчас важно добиться социально-психологической устойчивости населения пострадавших регионов.

Представители Радиевого института им. Хлопина и других организаций дали на семинаре развернутую картину работ по объекту «Укрытие», состоянию остатков ядерного топлива на 4-м реакторе, контролю за экологией в 30-км зоне и т.д. 

15 октября Нобелевский комитет обнародовал решение присудить Нобелевскую премию мира за 1990 год М.С. Горбачеву <за его ведущую роль в мирном процессе, который сегодня характеризует важную составную часть жизни международного сообщества>

16 октября по поручению Губанова В.А. я отправился «своим ходом» в Москве на 8-ю улицу Соколиной горы на квартиру д.т.н., проф. Быковского Александра Владимировича для дачи разъяснений в связи с его письмом в СМ СССР по вопросам, связанным с чернобыльской аварией. Тяжело больной и прикованный к постели профессор был до глубины души поражен фактом прихода к нему домой ответственного чиновника из союзного Правительства. У нас состоялся обстоятельный разговор по волновавшим Быковского А.В. вопросам. Удовлетворенные беседой профессор и его супруга провожали меня со словами благодарности. 

17 октября формируется новое правительство Украины с участием умеренных представителей «Руха». Правительство возглавил Фокин В.П., бывший Председатель Госплана УССР

22 октября – Мне вместе с моим шефом довелось участвовать в заседании Правительственной Комиссии о ходе выполнения Программы ЛПА под председательством зампреда Совмина СССР Догужиева В.Х.

О ходе работ в своих республиках докладывали Гаврилов И.Т., зампред СМ РСФСР, Кеник И.А., зампред СМ БССР. Выступали руководители Госснаба СССР, Госплана СССР, Минфина СССР. В целом задачи ЛПА подкрепляются средствами из союзного бюджета (7,5 млрд руб.), однако есть неувязка с запросами республик (1,4 млрд руб.) Обсуждались также концепция радиационной безопасности и Программа «Дети Чернобыля».

Серьезные совещания и ответственные командировки

Накануне предстоящего совещания у Маслюкова Ю.Д., 1-го зампреда СМ СССР, председателя Госплана СССР, по рассмотрению проекта плана на 1991 год УССР, я получил задание от шефа подготовить краткую справку по Украине в плане фактического объема ущерба от чернобыльской аварии и потребностей в централизованных средствах на ликвидацию её последствий. С этим заданием я справился с привлечением соответствующих ведомств и специалистов, и мой документ оправили в Госплан СССР.

Совещание в Госплане СССР открылось в 16-00 1 ноября 1990 года в большом кабинете Маслюкова Юрия Дмитриевича, который сидел в торце длинного стола и часто курил сигареты, выпуская дым прямо перед собой. Украинскую сторону представлял недавно назначенный Глава Совета Министров УССР Фокин Витольд Павлович с небольшой группой помощников.

Началось совещание с короткой дружеской пикировки Маслюкова Ю. Д. с Фокиным В.П.

Ю.Д.: – Как мне с тобой разговаривать? Кто ты есть сейчас?

В.П.: – Я и не знаю, кто я такой сейчас.…

Ю.Д.: – Развал Союза вполне возможен, затем придется все собирать снова.

В.П.: – Я тоже за то, что потом будет интеграция.

Далее Маслюков Ю.Д. коротко рассказал о перспективах планов по РСФСР и Прибалтике. Проект плана по УССР намечен к рассмотрению у Рыжкова Н.И. на 10.11.90г.

Фокин В.П.: Мы подготовили прогнозные оценки развития УССР в 1991 году и сравнили с подготовленными Госпланом СССР. Расхождений мало.

Затем украинский премьер перешел к вопросам ликвидации последствий чернобыльской аварии и озвучил цифры ущерба украинской экономике и потребности в централизованных ресурсах.

Во время доклада Фокина В.П. Маслюков Ю.Д. несколько раз заглядывал в документы, лежащие перед ним, а когда тот закончил, произнес:

– Ты приводишь какие-то завышенные цифры. Вот тут у меня справка, подписанная Бабаниным, в которой эти показатели гораздо ниже. Так что, давайте уточняйте в Госплане.

– Бабанин, кто такой Бабанин? – изумленно обращался вполголоса Фокин к своим помощникам, наверное, думая, что это кто-то из Украины. Помощники только разводили руками.

Далее разговор перешел на вопросы выделения валютных ассигнований и на дотации Минуглепрома шахтерам Украины.

Лично я остался удовлетворен своим участием в этом совещании и поведением Маслюкова Ю.Д. (кроме его курения в кабинете).

Ремарка. Фокин был одним из составителей и подписантов Беловежских соглашений, которые положили конец Советскому Союзу и основали Содружество Независимых Государств.
В качестве премьер-министра он пытались избежать каких-либо радикальных прорыночных реформ, однако критики утверждали, что бездействие Фокина и дальнейшее кредитование различных непроизводительных предприятий способствовало гиперинфляции (1210% в 1992 г.) и в целом катастрофическим результатам украинской экономики. Подал в отставку 8 октября 1992 г. под давлением Верховной Рады и общественности. До мая 1994 года он был вице-спикером Верховной Рады.
В 2020 году украинский телеканал 112 опубликовал информацию об интервью Фокина в 2017 году украинскому журналисту Дмитрию Гордону, где Фокин пытался объяснить причину, по которой Россия аннексировала Крым в 2014 году. В телеканале 112 заявили, что Фокин оправдал захват, аргументируя причину, по которой американские авианосцы прошли Дарданеллы и Босфорский пролив и вышли в Черное море. По словам Фокина, этим ходом, если Россия не захватит Крым, возможно, она потеряет его навсегда, потому что в Крым придут американцы. Фокин добавил, что Россию можно понять, потому что у неё свой флот в Крыму.
Информация об интервью появилась, как только Фокин был назначен в Трехсторонний комитет контактной группы ОБСЕ по Украине.
30 сентября 2020 года Президент Украины Владимир Зеленский подписал указ об увольнении Фокина из Трехсторонней контактной группы за то, что он не руководствовался в своей «деятельности и заявлениях национальными интересами Украины». Фокин был уволен через несколько дней после того, как он заявил, что «не было войны между Россией и Украиной в Донбассе».

Накануне праздника, 5 ноября, в Свердловском зале Кремля состоялось торжественное вручение работникам аппарата Совета Министров, принимавшим участие в ликвидации последствий чернобыльской аварии, удостоверений и нагрудных знаков «Участник ликвидации последствий аварии ЧАЭС». Этой почетной награды был удостоен и я, так как мне трижды, в 1986 и 1988 гг., пришлось работать на самой ЧАЭС и в 30-км зоне во время служебных командировок. 

12 ноября в Комитете прошло совещание по проекту Закона СССР о чернобыльской катастрофе с участием заведующего сектором Госкомтруда СССР. На следующий день к нам приехали представители республик, обсуждение проекта Закона СССР продолжилось. С 14 ноября сформированная рабочая группа по выработке Закона СССР о чернобыльской катастрофе перешла на усиленный режим работы на одной из дач в Жуковке на Рублевке.

В конце ноября мне с коллегами пришлось готовить ответ на поручение М.С. Горбачева по письму студентов Львовского политехнического института. В этом письме от имени некоего «Студенческого братства» поднимался ряд вопросов по деятельности общественного Фонда помощи пострадавшим от аварии на ЧАЭС, контролю за израсходованием средств на ликвидацию последствий аварии, а также предлагался ряд дополнительных мер по оказанию помощи пострадавшим от аварии. Кстати, некоторые из них уже были включены разработчиками в проект Закона СССР о чернобыльской катастрофе. 

7.12.90г. состоялось заседание Комитета Верховного Совета СССР по вопросам экологии и рационального использования природных ресурсов, на котором присутствовали все завсекторами нашего Комитета. Вел заседание председатель Комитета Какимбек Салыков, с получасовым докладом выступил наш шеф, В.А. Губанов.

В прениях выступали все руководители республиканских Комитетов ЛПА: Волощук С.С. (РСФСР), Готовчиц Г.А. (УССР), Коник И.А. (БССР). По-деловому выступил лишь Готовчиц Г.А., с которым мне теперь придется плотно работать.

Директор ЧАЭС Уманец М.П. поднял ряд проблем по станции и Славутичу, представители ведомств и ряд народных депутатов, кто как смог, изложили свое видение проблемы ЛПА.

Некоторым диссонансом прозвучало выступление заместителя председателя комитета по экологии, члена координационного совета Межрегиональной депутатской группы проф. А.В. Яблокова, который был давно известен как противник атомной энергетики.

На заседании каким-то непонятным мне способом оказалась и вдова академика А.Д. Сахарова Елена Боннэр, которая иногда влезала в обсуждение, выдавая явно провокационные вопросы и реплики. От её присутствия в зале у меня осталось некое чувство брезгливости.

Ремарка. 29 августа 1985 года на заседании Политбюро ЦК КПСС, обсуждавшем вопрос о просьбе А. Сахарова разрешить Е. Боннэр выезд за границу, многие его участники резко критиковали как самого А. Сахарова, так и Е. Боннэр. В частности, тогдашний секретарь ЦК Михаил Зимянин заявил:
«Можно не сомневаться, что на Западе Боннэр будет использована против нас. Но отпор её попыткам сослаться на воссоединение с семьёй может быть дан силами наших учёных, которые могли бы выступить с соответствующими заявлениями. Тов. Славский прав — выпускать Сахарова за границу мы не можем. А от Боннэр никакой порядочности ожидать нельзя. Это — зверюга в юбке, ставленница империализма».
Я вспомнил, как Ефим Павлович Славский в узком кругу говорил нам примерно то же самое: «Андрей (Сахаров) в общем был нормальным мужиком. Но после смерти его жены сионисты «подсунули» ему Боннэр, которая полностью им завладела и потащила за собой в политику». 

17-22 декабря состоялась моя очередная командировка в УССР. Однако теперь я летел в Киев впервые не как инструктор ЦК, а в новой роли, в качестве работника аппарата Правительства. В командировку мы отправились вдвоем с моим шефом, Губановым В.А. и несколькими московскими учеными. В наши планы входила проверка хода выполнения мероприятий и уточнение позиций Украины в научной концепции ЛПА в преддверии рассмотрения вопроса на Правительственной комиссии.

В течении 18-19 декабря эти вопросы были рассмотрены на нескольких совещаниях в Совете Министров УССР и в республиканском Комитете по ЛПА (у Готовчица Г.А.).

В оставшиеся дни у нас были посещения НПО «Припять» (г.Чернобыль) и Житомирской области, одной из самых пострадавших областей республики.

В свободное от работы время киевские власти организовали нам экскурсию по Киево-Печерской лавре. Наибольшее впечатление у меня осталось от посещения Дальних пещер с нетленными мощами монахов и святых «угодников Божиих». Пробираясь по узким проходам в пещерах мимо келий с мощами, я почувствовал какую-то особую ауру, царившую здесь и чем-то отдаленно напомнившую мне атмосферу у саркофага В.И. Ленина в мавзолее.

Вечером в гостинице я смотрел по телевизору большую дискуссию по вопросам, связанным с экологической обстановкой после чернобыльской аварии, которую вели разномастные экологи и эксперты. В дискуссии участвовал и тогдашний секретарь ЦК КПУ по идеологии Леонид Кравчук. Надо сказать, что выглядел он весьма неубедительно и совершенно не смог (а может и не хотел!) противостоять своим оппонентам.

Выступление Н.И. Рыжкова на 4 съезде народных депутатов: "Перестройку в том виде, в котором она замышлялась, осуществить не удалось."

27 декабря на заседание Правительственной комиссии были рассмотрены вопросы о выполнении Постановления ВС СССР от 25 апреля 1990 г., о концепции ЛПА, о проекте Закона СССР о чернобыльской катастрофе. Губанов В.А. дал подробную информацию о ходе выполнения Постановления ВС СССР в целом, используя и материалы нашей последней командировки.

Завершался 1990 год, пятый год моего пребывания в «центральных коридорах власти». Эти годы стали для меня периодом напряженной и ответственной работы, временем знакомства с удивительными и интересными людьми, познания новых, ранее не известных мне сторон жизни партии и общества. Это были годы радостного осознания своей причастности к большому и нужному делу, которому я, следуя заветам своего отца, убежденного партийца «ленинского призыва», старался служить верой и правдой. И в то же время у меня появилось и с каждым годом росло чувство неудовлетворенности и ощущения неизбежности каких-то серьезных перемен в моей жизни.

В обществе и стране шли бурные процессы, которые не могли оставить меня в стороне, и я становился свидетелем и невольным участником многих из них.

Ремарка. На выборах Съезда народных депутатов РСФСР в феврале 1990 года большинство оппозиционных организаций объединилось в блок (позднее — движение) «Демократическая Россия». Он получил около трети голосов, и при поддержке независимых депутатов Ельцин был 29 мая 1990 года избран председателем российского парламента. Под давлением «Демократической России» съезд 12 июня 1990 года принял решение о суверенитете России, то есть о верховенстве её законов над законами СССР. Таким образом, в СССР образовалось два центра власти. Во многих Советах, в том числе в Московском и Ленинградском, большинство мест получили «демократы». Во время XXVIII съезда КПСС, который проходил 2–13 июля 1990 года, председатель Верховного Совета РСФСР Б. Н. Ельцин, председатели Советов Москвы Г. Х. Попов и Ленинграда А. А. Собчак вышли из КПСС. С монополией КПСС на власть было покончено.
Падение авторитета КПСС и рост оппозиционных настроений привели к образованию многочисленных партий. Некоторые из них представляли собой бывшие неформальные группы или их объединения. Как правило, создатели партий брали пример с организаций начала XX века или современных западноевропейских партий. Некоторые участники общественного движения не поддерживали создания новых партий, считая, что власть партийных бюрократий не помогает решать проблемы общества. Так, участники экологического движения объединились в Социально-экологический союз, а левые социалисты — радикальные противники бюрократии — в Конфедерацию анархо-синдикалистов, выступавшую за передачу всей власти органам производственного и местного самоуправления.
Иногда партии резко меняли свою ориентацию из-за смены вождей. Так, либерально-демократическую партию возглавил В. В. Жириновский, который стал отстаивать не либеральные, а авторитарные взгляды. Большинство партий придерживалось демократической позиции, и это позволяло им действовать совместно против КПСС. Развитие многопартийности делало 6-ю статью Конституции СССР анахронизмом, и 13 марта 1990 года она была отменена.
К середине 1990 года в общественном поле доминировали ценности плюрализма и идейной терпимости, гражданских свобод и самоуправления, права человека участвовать в принятии решений, от которых зависит его жизнь. В России возникло легальное и объединённое множеством взаимных контактов гражданское общество, состоящее из независимых от государства экономических, общественных, профсоюзных и информационных организаций. Сформировались ростки независимой прессы, система управления стала более демократической. На время была восстановлена власть Советов на местах.
В то же время экономическая перестройка вызвала болезненные экономические последствия (прежде всего рост дефицита продукции). Среди недовольных укреплялся миф о спасительности грядущей «радикальной экономической реформы», все более связывавшейся с идеей вестернизации — форсированного внедрения западных политических и экономических структур. Несмотря на внешний радикализм этой идеи, она вполне устраивала динамичную часть номенклатуры, которая осознала возможность использовать западнические и антикоммунистические лозунги в целях передела собственности и восстановления своего контроля над обществом на новой основе. В 1990–1991 годах эта часть правящего слоя демонстративно перешла в оппозицию к КПСС.

1991 год – разрушение великой страны

Ещё в декабре 1990 года в результате реорганизации Совета Министров СССР был образован Кабинет министров СССР. В отличие от своего предшественника, Кабинет министров подчинялся напрямую президенту СССР, а не Верховному Совету СССР, причём, в соответствии со статьей 130 Конституции СССР в редакции от 26 декабря 1990 года, нёс двойную ответственность перед обеими инстанциями.

На Кабинет министров СССР возлагались полномочия по осуществлению государственного управления по вопросам, отнесенным к ведению Союза ССР, в частности: проведение совместно с республиками единой финансовой, кредитной и денежной политики; составление и исполнение союзного бюджета; управление совместно с республиками единой топливно-энергетической и транспортной системами СССР и другие.

14 января 1991 года главой Кабинета министров СССР — премьер-министром СССР был назначен Валентин Павлов.

Работников аппарата Совета Министров СССР (и меня в их числе) переоформили на те же должности в Кабинете министров СССР. 

Переходя на работу в аппарат Совмина СССР, я искренне полагал, что, занимаясь вопросами ликвидации последствий чернобыльской аварии (проблемы долговременной и серьёзной), наверняка проработаю здесь достаточно долго.

В январе мне исполнилось 50 лет, и я оформил пенсию по старости, используя льготный стаж, который заработал еще в Минсредмаше СССР. Размер пенсии по тем временам у меня оказался весьма приличным (430 руб.), и будущее представлялось мне достаточно радужным. Однако этим надеждам не суждено было сбыться. И этому способствовали все те негативные явления, что перманентно нарастали в стране, обществе и партии в последние годы.

Начинался новый 1991 год, первый год последнего десятилетия ХХ века, десятилетия, которому предопределено было войти в историю как периоду разрушения великой страны и торжества «дерьмократии во власти», времени наступлению криминального беспредела в обществе. Но эти трагические события были ещё впереди, а сейчас меня ожидали большие и ответственные практические дела.

Довольно неожиданно в дополнение к моим основным обязанностям по Украине мой шеф добавил мне серьезную ношу. Мне было поручена персональная и достаточно кропотливая работа с «Государственной союзно-республиканской программой неотложных мер на 1990-1992 годы по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС», а точнее с её «Общесоюзной частью».

Программа включала в себя четыре раздела:

1. Научное обеспечение работ по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

2. Меры по обеспечению охраны здоровья людей, подвергшихся радиационному воздействию в результате аварии на Чернобыльской АЭС (с пятью подразделами).

3. Агропромышленное производство и лесное хозяйство в условиях радиоактивного загрязнения.

4. Информационное обеспечение работ по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

Суммарные затраты, предусмотренные этой Общесоюзной частью Госпрограммы по трем республикам, составляли 14,096 млрд руб., в том числе: капитальные вложения – 9,728 млрд руб., бюджетные ассигнования – 4,368 млрд рублей.

Работа с программой ежедневно отнимала у меня довольно много времени. Прежде всего, мне потребовалось сделать разбивку выделяемых денежных средств по кварталам и основным союзным и республиканским организациям, упомянутым в Госпрограмме. Затем я довел эти цифры до сведения республиканских правительств и конкретных исполнителей.

Сразу же я стал получать массу звонков с просьбой корректировки выделяемых из центра денежных сумм или сроков. Нередко я принимал у себя в кабинете и «ходоков» с мест по этим же вопросам. Терпеливо разъяснял и отстаивал позиции центра, иногда соглашался с мнением исполнителей и вносил корректировки в свою разбивку, разумеется, в пределах затрат, предусмотренных Госпрограммой.

Случались и курьезы. Однажды после обеда ко мне из посольства Белоруссии пришли трое ученых, два доктора наук и один академик. Я предложил свой небольшой гардероб для их верхней одежды. Полчаса нам хватило, чтобы рассмотреть и решить их просьбу о корректировке выделяемых АН БССР средств. Белорусские товарищи поблагодарили меня и откланялись.

После работы я стал одеваться и сразу почувствовал что-то неладное с головным убором. Это была зимняя шапка из меха нутрии, но размером явно большим, чем моя голова. К тому же она была довольно засаленная по сравнению с моей шапкой. Я понял, что кто-то из ученых прихватил мою шапку вместо своей. Но ведь, судя по размеру она должна была быть ему тесной. Или довольный беседой в аппарате союзного Правительства ученый просто не обратил внимание на такую мелочь, как тесный головной убор. Я позвонил в посольство Белоруссии, и на следующее утро мне с извинениями привезли мою шапку и забрали свою «родную».

Когда подходили сроки, я направлял специальную записку в Минфин СССР, сотруднику, который был закреплен за реализацией Госпрограммы. Только после этой моей команды в Минфине СССР формировали соответствующий денежный транш, и необходимая сумма уходила в то или иное ведомство или организацию.

Безусловно, это была очень ответственная и достаточно кропотливая работа, но я не тяготился ей, напротив мне доставляло удовольствие быть непосредственно причастным к огромной практической работе по ликвидации последствий чернобыльской аварии.

В период с 13 по 18 марта состоялась моя очередная командировка на Украину. Вместе с представителями Госплана, ГКНТ и Минфина СССР я посетил Киевскую и Житомирскую области. Мы ознакомились с положением дел на местах и в Госкомчернобыле УССР рассмотрели на совещании вопросы реализации средств союзного бюджета, выделяемых республике на ЛПА, использование жилищного фонда для расселения семей пострадавших от аварии, а также ряд других вопросов.

15 марта нашу бригаду принимали в Житомирском облисполкоме, а затем мы плотно поработали в Овручском районе и п.г.т. Полесское Житомирской области. Здесь были острые проблемы с расселением людей, здравоохранением и состоянием радиационной обстановки.

По ходу командировки мы принимали решения по корректировке отдельных позиций капвложений, вырабатывали рекомендации для местных и союзных органов, которые в дальнейшем использовали в своей работе.

17 марта в 9 из 15 союзных республик прошел Всесоюзный референдум о сохранении СССР. Почти 78% проголосовавших высказались за сохранение Советского Союза

27 марта в Обнинске я принял участие в большом совещании, на котором рассматривались вопросы ведения агропромышленного производства в районах, подвергшихся радиоактивному загрязнению. С основным докладом выступил Алексахин Р.М., академик ВАСХНИЛ, директор находящегося здесь же в Обнинске Всесоюзного научно-исследовательского института сельскохозяйственной радиологии (ВНИИСХР).

На совещании отмечалось, что особенностью чернобыльской аварии для сельского хозяйства является огромная пятнистость загрязнения цезием-137, что отличает её от Кыштымской аварии (Челябинск-40), где основным радионуклидом был стронций-90.

– Почвы Полесья весьма своеобразны для превращений цезия, и мы полностью пока не знаем эту биогеохимию, – подчеркнул академик.

– Чем дальше от аварии, тем больший вклад (относительный) пищевых цепочек в общую дозу облучения. Это обязывает нас очень серьезно отнестись к работе.

Ученые и специалисты, выступавшие на совещании, были едины в необходимости принятия дополнительных серьезных мер по стимулированию аграриев на производство «чистой продукции». Были выработаны соответствующие рекомендации экономического и санитарно-гигиенического характера для ведения растениеводства и животноводства в пострадавших районах.

4 апреля III Внеочередной съезд Народных депутатов РСФСР, на основе итогов референдума, учреждает пост Президента РСФСР и назначает его выборы на 12 июня

С 22 по 25 апреля 1991 года в Киеве состоялся Международный семинар «Еврочернобыль-2», в работе которого я вместе со своими коллегами по Комитету принял участие. Это было достаточно представительное мероприятие с участием многих зарубежных ученых и специалистов.

К моему большому сожалению, тон на семинаре во многом задавали представители украинского Руха и противники атомной энергетики. Открывая первое заседание семинара, председательствующий, известный украинский политик и писатель Яворивский В.А., народный депутат Украины, возглавлявший Комиссию по чернобыльской аварии, сразу расставил все нужные акценты.

– С высоты 5 лет мы лучше видим то, что произошло с тремя славянскими народами.

– Главным виновником чернобыльской трагедии была и есть политическая система, которую мы создали.

– Конкретные виновники тоже известны. Это те, кто спроектировал и сконструировал реактор.

– Ответственность должна взять на себя партия, стоявшая у руля. Главную часть вины должен взять центр (Москва), откуда шли прямые указания по замалчиванию последствий аварии.

– За 5 лет почти ничего не сделано в зоне по защите людей – это вина центра. Построенный саркофаг уже признан ядерноопасным и т.д. и т.п.

Затем Яворивский поблагодарил зарубежных гостей.

– Каждый ваш приезд — это помощь нам. Только суверенное украинское государство может с помощью других государств справиться с этой бедой.

В заключении Яворивский зачитал приветствие украинского парламента участникам семинара.

За пять дней работы семинара прозвучало немало и деловых выступлений, в том числе и зарубежных участников, но все равно общий настрой семинара украинским организаторам удалось в известной степени политизировать. Это свидетельствовало о нарастании центробежных тенденций в Союзе ССР.

Через 5 лет после аварии в результате процессов социального усиления чернобыльская проблема выросла до таких масштабов, что потребовалась создать четкую правовую базу по всем категориям пострадавших. Верховным Советом СССР 12 мая 1991 г. был принят Закон СССР «О социальной защите граждан, пострадавших вследствие чернобыльской катастрофы».

Союзный закон определил статус территорий, подвергшихся радиоактивному загрязнению, порядок обеспечения жизнедеятельности на этих территориях и категории граждан, пострадавших вследствие чернобыльской катастрофы, а также соответствующие каждой из категорий объемы льгот и компенсаций. Закон установил порядок организации медицинской помощи пострадавшим, условия социальной защиты детей и подростков, порядок прохождения военной службы и деятельности предприятий, учреждений и общественных объединений на указанных территориях.

Аналогичная работа была проведена в республиках, затронутых чернобыльской аварией, где были приняты свои законы о социальной защите пострадавших от аварии. 

Параллельно с бурными и неоднозначными событиями в стране и обществе, моя личная жизнь текла свои чередом. Весной мне дали место в одном из дачных посёлков Кабмина, а именно в Сходне. Это было, кстати, не так далеко от Нагорного, в том же направлении - по Ленинградскому шоссе. Условия здесь были ещё более спартанские: деревянная изба с разными входами на две семьи, с печным отоплением.

Как и раньше, в Нагорном, почти вся территория заросла высокими деревьями и места для огородничества практически не было, однако Светлана умудрилась и здесь найти место под небольшие грядки. Но в Сходне мы бывали не часто. Зато нередко навещали дачу в лесу под Люберцами, как с супругами Марченко, так и без них. Весной мы купили в питомнике совхоза им. Ленина четыре саженца яблонь: Антоновку, Мелбу, Лобо и Уэлси, которые посадили здесь в надежде на следующий год перевезти в деревню в Горьковскую область.

Летом в отпуск приехала из Ленинграда Лариса, как обычно со своей кошкой Ритой. Дочь поехала с нами на дачу в Сходню.  Рита гуляла «сама по себе» по всему посёлку и за два дня до нашего отъезда умудрилась исчезнуть. Мы с дочерью обошли всю территорию и даже дома близлежащей деревеньки, но следов кошки не было нигде. Лариса загрустила и со слезами на глазах периодически выходила на улицу и звала её: «Рита! Рита!», но безрезультатно. Утром в день отъезда из Сходни, как будто почуяв беду, под окнами дома, как ни в чём ни бывало, появилась грязная, похудевшая, но страшно довольная своими похождениями Рита. Радости дочери не было границ.

Дачный сезон был закрыт, и я полностью переключился на дела служебные. Вместе с коллегами по Комитету я продолжал вплотную заниматься вопросами ликвидации последствий чернобыльской аварии, участвовал в различных совещаниях и семинарах, поддерживал постоянный контакт со своими украинскими товарищами, работал с Минфином СССР по траншам в рамках Госпрограммы. Всё внешне шло, как обычно, но мы не могли не замечать тех весьма неоднозначных явлений в обществе и стране, которые проявлялись ежедневно и ежечасно.

Ремарка. В 1990–1991 годах лидеры коммунистических партий большинства союзных республик решили, что им выгоднее быть самостоятельными от союзного центра и руководства КПСС во главе с Горбачёвым. Поэтому даже там, где национальные движения не имели поддержки большинства населения (как на Украине и в Белоруссии), республики начали проводить политику «суверенитета» в рамках СССР, установления регионального контроля за экономикой и ресурсами. Это привело к тому, что экономические связи в СССР стали распадаться.
Борьба за «суверенитеты», которую поддержали и возглавили национальные группировки номенклатуры, и неудача экономических реформ привели к резкому ослаблению СССР и распаду социалистического лагеря в 1989-1991 годах. 14 февраля 1989 года завершился вывод советских войск из Афганистана. 28 июня - 1 июля 1991 года были распущены СЭВ и ОВД.
Распад экономических связей, политико-правовая неопределённость и перемещение фондов предприятий в коммерческие структуры привели к обострению экономического кризиса. Не удались попытки союзного и российского центров договориться о совместной программе реформ, в феврале - апреле 1991 года конфронтация между ними дестабилизировала ситуацию.
29 апреля 1991 года было заключено соглашение между центром и 9 республиками СССР о разграничении полномочий. В России был введён пост президента. Коммунисты, расколотые к тому времени на несколько течений, выставили на выборах президента России нескольких кандидатов. Часть националистически настроенных избирателей поддержала В. Жириновского.
Ельцин, напротив, объединил вокруг себя не только электорат «демократов», но и часть коммунистов, симпатизировавших демократии, которые шли за депутатом А.В. Руцким. Руцкой стал кандидатом на пост вице-президента в паре с Ельциным. 12 июня 1991 года Ельцин и Руцкой победили на президентских выборах.
После длительных переговоров с президентами и другими руководителями союзных республик Горбачёву удалось согласовать с ними проект нового Союзного договора. Он значительно сокращал права союзного центра, но сохранял СССР. 17 марта 1991 года за сохранение СССР на референдуме высказалось большинство жителей страны.

4 августа 1991 года М.С. Горбачёв с семьёй вылетел из Москвы в Крым на отдых и в этот же день по полудню прибыл на военный аэродром Бельбек близ Севастополя. Как было заведено, для столь высокого гостя был организован приём, соответствующий статусу генсека и президента страны, проходивший на аэродроме в доме для встреч официальных лиц.

Прошло буквально две недели, и 18 августа 1991 года, в Форосе в своей резиденции (объект «Заря») президент СССР М.С. Горбачев был взят под домашний арест. Так начались события августа 1991 года, получившие название августовского путча.

19 августа 1991 года несколько руководителей союзных ведомств во главе с вице-президентом СССР Г. И. Янаевым объявили, что Горбачёв М.С. по состоянию здоровья временно не может исполнять свои обязанности и власть переходит к Государственному комитету по чрезвычайному положению (ГКЧП). На всех каналах советского ТВ и радио зазвучала музыка из «Лебединого озера».

В Москву были введены войска. Однако члены ГКЧП пытались лишь оказать давление на «демократов» и не были готовы развернуть против них широкие репрессии. Руководители России во главе с Ельциным и лидеры основных оппозиционных организаций не были арестованы. Они обвинили членов ГКЧП в организации государственного переворота. Тысячи москвичей пришли в центр столицы и стали препятствовать передвижению воинских частей.

В течение трех дней из окна своего рабочего кабинета с 6 этажа здания Кабмина на пл. Маяковского я наблюдал танки на улице Горького, немало митингов и провокаций, ощущал бессилие горбачевской власти и её перманентные уступки ельцинской камарилье, начало и бесславный конец ГКЧП. Здание российского парламента и правительства (так называемый «Белый дом») было окружено баррикадами. В этих условиях 21 августа ГКЧП капитулировал, и реальная власть перешла к лидерам союзных республик.

21 августа М.С. Горбачева около 23-00 с семьёй «эвакуировали» с объекта «Заря» на аэродром «Бельбек» и отправили в Москву, где его в 2 часа ночи 22 августа «с почётом» встречали «соратники».

Несмотря на то, что ещё продолжались переговоры о новом Союзном договоре, руководители республик все более склонялись к мысли о том, что им нужна вся полнота власти, без какого-либо союзного центра. Национальные группировки номенклатуры вступили в союз с национальными движениями. Националистически настроенная интеллигенция получила контроль над средствами массовой информации, что привело к массированному давлению в пользу необходимости отделения от СССР. Республики Прибалтики, воспользовавшись ситуацией, вышли из Союза. Этот акт был признан руководством СССР.

Ситуация в Москве была достаточно напряженной. Воодушевленные одержанной победой сторонники Ельцина и разномастная «дерьмократическая» публика почувствовали себя новыми хозяевами жизни. Был демонтирован памятник Ф.Э. Дзержинскому на площади около здания КГБ. Участились случаи нападений и захватов зданий, принадлежавших КПСС и союзным органам. В течение нескольких дней нам пришлось выходить из своего здания на Маяковке через черный вход, так как основной был заблокирован какими-то неизвестными людьми. Даже наш жилой дом на ул. Пилюгина, принадлежавший Управлению Делами ЦК КПСС, где в основном жили семьи сотрудников ЦК и Минобороны, подвергся нападению агрессивно настроенных людей, в связи с чем мой сосед по площадке генерал-полковник Мамчур Петр Антонович организовал на несколько дней временный воинский дежурный пост в нашем подъезде.

У нас в Комитете ЛПА некоторые коллеги поддались унынию. Так, заместитель председателя Комитета, мой бывший коллега по Старой площади, Возняк В.Я., очень переживал, как бы новоявленные российские власти ненароком не дознались, что у нас в Комитете «… аж семь сотрудников, пришедших из аппарата ЦК КПСС». Могут быть большие неприятности, сетовал он. Но в целом обстановка у нас оставалась достаточно спокойной, хотя работоспособность наша заметно снизилась.

26 августа 1991 года в учетной карточке члена КПСС с июля 1968 года Бабанина В.М. появилась запись «снят с учета в связи с прекращением деятельности п/о аппарата Кабинета Министров СССР.» Таким образом, мой партийный стаж составил чуть более 23 лет. Свои партийные документы я храню и горжусь ими. Больше ни в какие политические партии и движения я не вступал.

Осенью 1991 года у нас с супругой впервые появилась мысль о возможном приобретении дома в деревне. По совету моего коллеги по работе в Комитете ЛПА мы съездили в деревню Воржа Ростовского района Ярославской области. Здесь ранее уже приобрел часть дома один знакомый москвич. 

Деревня находилась на расстоянии около 250 км от нашего московского дома и была расположена почти на самом берегу красивого озера Неро, предмет нашего интереса представлял собой часть (3/5) старинного бревенчатого дома с небольшим приусадебным участком. Хозяева - Алексей и Екатерина Олёнины – проживая уже несколько лет в благоустроенном совхозном доме, практически не занимались «своей хатой», и вид у неё был не лучший, хотя сделан дом «на славу» из крепких брёвен. В первый приезд мы с хозяевами не встречались, решили ещё подумать.

После некоторых раздумий мы снова поехали в Воржу и встретились с Олёниными, добродушными сельскими жителями, которые после недолгих торгов пообещали продать свою часть дома по приемлемой для нас цене.

Нужную сумму денег мы кое-как «наскребли по сусекам» и вдвоем со Светой поехали в Воржу. За один день мы побывали в Ростове и Угодичах (здесь находится сельсовет), и все оформили. Так мы стали обладателями собственного «домика в деревне», которому на многие годы предстояло стать объектом приложения сил в нашей дачной жизни и местом отдыха для наших «ленинградцев».  Как станет ясно позднее, наши усилия по приобретению дома в деревне, которые мы со Светланой предприняли, оказались как нельзя кстати.

Все последние события в обществе и стране неуклонно вели к одному – усиливались центробежные тенденции в нашем государстве. Мы в Комитете прекрасно понимали, что ситуация может стать критичной и дальнейшее существование союзного правительства оказывается под вопросом. Наш шеф Губанов В.А. как мог успокаивал персонал Комитета – имеется перспектива перехода в российскую аналогичную структуру. Откровенно говоря, я не испытывал никакого желания сотрудничать с новым ельцинским режимом. Часть наших сотрудников решила не дожидаться этого момента и предприняла меры по своему трудоустройству, задумался над этим и я.

Так как курируемые ранее мною Минатомэнерго и Госатомэнергонадзор уже перестали существовать, я сделал «на удачу» звонок в бывший Минсредмаш, а теперь Минатомэнергопром, заместителю министра Сидоренко В.А. и поинтересовался возможностью своего трудоустройства. Виктор Алексеевич, с которым я был хорошо знаком ещё по Сосновому Бору, ответил очень уклончиво, что ситуация в министерстве непонятная и сложная и т.д. и т.п. Поскольку моё нежное и ревнивое внутреннее эго таких разговоров не переносит, я прекратил другие попытки по линии своих знакомых атомщиков.

Несколько успокоенный статусом пенсионера с неплохой по тому времени пенсией я без особых колебаний принял предложение своего коллеги Зубени А.А., бывшего металлурга, перейти вместе с ним на хозяйственную работу во вновь образованную структуру на базе Министерства цветной металлургии.

1 декабря 1991 года на референдуме 90% жителей моей «любимой» Украины проголосовало за отделение от СССР. Руководство России во главе с Ельциным решительно поддержало украинских лидеров. Именно его позиция обеспечила дело независимости республик, входивших в СССР.

8 декабря 1991 года согласно моему заявлению приказом Отдела кадров Кабмина я был освобожден от работы в аппарате Кабинета Министров СССР в связи с переходом на другую работу.

И надо же быть такому совпадению, что именно в этот день, 8 декабря 1991 года, президент России Б.Н. Ельцин, президент Украины Л.М. Кравчук и председатель Верховного Совета Белоруссии С.С. Шушкевич, чтобы закрепить свой успех в борьбе за власть подписали в Беловежской пуще (Белоруссия) соглашение о роспуске СССР и создании Содружества независимых государств (СНГ).

21 декабря 1991 года в Алма-Ате была подписана Декларация глав одиннадцати государств (бывших союзных республик) в поддержку Беловежского соглашения. Парламенты бывших союзных республик ратифицировали соглашение о создании СНГ. За это соглашение проголосовали и депутаты-коммунисты.

25 декабря 1991 года Горбачёв передал власть Ельцину. Над Кремлем советский красный флаг заменили на российский трёхцветный. Союз Советских Социалистических Республик перестал существовать как субъект международного права.

*     *     *